Книга Брачный сезон, страница 11 – Галина Балычева

Я кивала и улыбалась профессору, а сама косила глазом в сторону розовой попки. К моему удивлению, ее обладательница оказалась не такой уж молодой, как показалась сзади, но очень милой. Короткая стрижка, светлые волосы, загорелая кожа, чересчур белозубая улыбка — все это по-американски качественное. Но все же было видно, что даме под пятьдесят. Наверно, выражение глаз выдает возраст.

— Марьяша, а это Памела — самая очаровательная дама Америки. — Отец слегка приобнял Памелу за плечи, а та мило ему улыбнулась. — Памела работает вместе с Джедом, она его верный помощник и правая рука.

Памела протянула мне руку.

— Очень рада, — сказала я, улыбаясь.

— Сегодня для вас, — отец посмотрел на меня и мальчишек, — будет хорошая практика в английском разговорном. Джед по-русски знает только три... нет четыре слова: «водка», «матрешка», «елки-палки» и «вздрогнем».

— О, йес, йес, — отозвалсяпрофессор, — вздрёгнэм, — он показал на стакан с коктейлем.

— Понятно, кто профессора научил таким словам, — засмеялась я.

— Па, я пойду переоденусь и потом помогу с ужином.

— Да уж, давай подключайся, все-таки праздничный ужин надо приготовить. Кстати, посмотри, что у меня на плите.

Я заглянула под крышку кастрюли, в которой краснел внушительных размеров омар.

— Омары с белым вином! — восторженно провозгласил дед.

— А почему ты говоришь о нем во множественном числе?

Дед сразу перешел на русский:

— Совесть-то поимей. Ты знаешь, сколько он стоит?

— Да шучу я, шучу. — Я чмокнула отца в щеку и пошла в свою комнату переодеваться.

Натянув джинсы и чистую футболку, я подошла к зеркалу, чтобы причесаться. Да, видок у меня после купания в реке был довольно живописный. Волосы слиплись, на лбу грязь, кожа обгорела и покраснела.

— Ну и красотка, — ахнула я.

Вот ведь парадокс жизни: моя мама — просто красавица, отец — тоже очень интересный мужчина, Степка на него похож, а я — ни то ни се. Вообще-то я похожа на отца, правда, у меня волосы не черные, как у него были в молодости, сейчас-то он седой, а светло-каштановые. Но вот отцовский нос, который вполне уместно смотрится на его крупном лице, на моем выглядит чересчур выразительно. В шестнадцать лет я рыдала и называла себя уродиной. Мама успокаивала меня, ссылалась на нос Анны Ахматовой, говорила, что у меня очень интересное лицо. Я ей не верила. Потом, правда, у меня появились поклонники, а в восемнадцать лет я уже вышла замуж, и проблема носа отпала сама собой. Но тем не менее, когда начинают обсуждать мою внешность, мне становится не по себе.

Умывшись и расчесав слипшиеся волосы, я кое-как привела себя в порядок и вышла в столовую. Памела посмотрела на меня и сказала:

— Твой отец прав, ты действительно красавица.

«Подлизывается, — решила я, — ясное дело». Но Памеле улыбнулась.

— Ну, чем помочь? — подошла я к плите.

— У меня все уже готово. — Отец что-то перемешал в маленькой кастрюльке и выключил газ. — Мясо будет готово через двадцать минут. Иди, займись сервировкой, — велел он.

Мальчишки уже раздвинули в столовой большой круглый стол, и он стал еще больше.

Я достала из комода льняную скатерть с длинными кистями и такие же салфетки. Эту семейную реликвию я вынимаютолько в самых торжественных случаях, потому что отстирывать пятна от пролитого вина или соуса — это занятие, которого и врагу не пожелаю.