Книга Красота требует средств, страница 76 – Галина Балычева

И чего это он сегодня так разошелся? То ли он вообще по жизни выпить не дурак, то ли разговор о наследстве на него так подействовал? Их же с Ленкой Морис приглашал сегодня к себе для разговора о наследстве. Вот только не понятно, чем этот разговор закончился и с чего Пьер, собственно, пьет, с радости или с горя?

— После всего того, что мы сегодня уже выпили, — хохотнул Пьер, — это не имеет никакого принципиального значения. К тому же я до сих пор не могу прийти в себя после истории с тормозами. Ты представляешь, они же все могли погибнуть! — Пьер трагически всплеснул руками, потом взял со стола рюмку, поднялся с дивана и произнес длинный и цветистый панегирик в честь прекрасных дам, коих в комнате было две — я и Ленка. Произнося тост, Пьер поочередно выказал свое восхищение то одной даме, то другой, и, выпив первую рюмку, тут же попросил Мориса налить ему вторую, потому что к этому времени у него уже созрел второй тост.

Второй тост имел примерно тот же смысл, что и первый, и отличался от него всего лишь некоторыми деталями. Потом за вторым тостом последовал третий, а потом Пьер потянулся за четвертой рюмкой и, не удержав равновесие, свалился прямо на сервировочный столик, подмяв под себя все его содержимое — рюмки, бутылки, пепельницы и все остальное. А потом вместе со всем этим грохнулся прямо на пол.

По ковру разлетелись осколки хрусталя.

«Ну вот, оказывается, и французы напиваются, — с ехидством подумала я, — а не только русские. А такой с виду приличный мужчина...»

Морис с Эдькой подскочили к упавшему на пол Пьеру, подхватили его йод руки и, оттащив к ближайшему креслу, как куль с мукой свалили на кожаное сиденье.

Ленка вскрикнула и бросилась было к мужу.

— Что с тобой, дорогой? Тебе плохо?

Однако Пьеру было хорошо. Пьер был пьян. Правда, мы не сразу об этом догадались.

Когда Пьер соскользнул с кожаного сиденья и распластался на ковре, мы увидели его порезанную осколками физиономию. Она вся была в крови. И я так испугалась, что непроизвольно вскрикнула:

— Он умер?!

Услышав мои слова, Ленка тоже вскрикнула и тут же повалилась на пол неподалекуот мужа.

Эдька с Морисом кинулись теперь уже к ней. Но не поспели вовремя.

На нашу беду, а точнее, на Ленкину, она упала до чрезвычайности неудачно. Мало того, что при падении она ударилась головой о бронзовую ножку стола, так она еще умудрилась рассечь себе руку об один из валявшихся на полу осколков.

Зрелище было душераздирающее. Муж лежит весь в крови в одном углу, а жена с разбитой головой — в другом.

Мы, а точнее мужчины, перенесли ее на другой диван, и теперь Эдька на правах родственника пытался привести ее в чувство.

— Лена, — дрожащим от волнения голосом звал он сестру и похлопывал ее по щекам. — Что с тобой?

Как будто бы и без того было не понятно, что с ней. Женщина в обмороке!

Да на ее месте любая бы не устояла на ногах. Это ж надо в одно мгновение потерять мужа и оказаться вдовой.

Наконец Эдькины похлопывания возымели действие, и Ленка приоткрыла глаза. Сначала она тупо уставилась на своего брата, а потом, окончательно придя в сознание, сделала попытку соскочить с дивана и броситься к мужу.

— Пьер, дорогой! — вскрикнула она.

Но Эдька не позволил ей сорваться с дивана и удержал на месте.

— Лежи смирно, — приказал он, — может, у тебя сотрясение мозга. А Пьер твой — слабак. С трех рюмок коньяка — просто в лоскуты. А еще спорил со мной, что французы больше всех в мире вина пьют. То-то оно и видно, что вина... А как только дело до крепких напитков дошло, так он тут же и скис. А не умеешь пить — не пей! — философски заключил Эдька.