Книга Красота требует средств, страница 64 – Галина Балычева

— Не докармливают, наверно, животное, раз оно уже с утра голодное, — с сочувствием произнесла я и похлопала лошадь по шее. — Ну и очень хорошо. Если ты, лошадка, так до самого окончания охоты пропасешься, то, может быть, никто и не заметит, что я совершенно не умею сидеть в седле.

Дабы наладить с лошадью контакт, я начала с ней разговаривать. Ведь если мы найдем с ней общий язык, то, возможно, все у нас закончится миром и без членовредительства?

Я еще раз похлопала лошадь по загривку и, решив поудобнее устроиться в неудобном дамском седле, случайно задела ногой по ее крупу. Расценив мои дерганья как приказ двигаться вперед, лошадь тут же перестала щипать траву и, подняв кверху голову, ходко затрусила по краю опушки, а я затряслась в седле в такт ее шагам. Есликто думает, что сидеть на живой да к тому же еще двигающейся лошади — это простое занятие, то я с этим не соглашусь. Это очень сложно и к тому же очень страшно.

Раньше я даже не думала, что они такие высокие, эти лошади. Просто ужас, какие высокие. Правда, раньше я и не собиралась с них падать.

Теперь же такая перспектива казалась мне весьма реальной.

— Что ж ты делаешь, проклятое животное, то есть милая лошадка? — дрожащим от тряски голосом пропыхтела я. — Я же сейчас упаду!

Я представила себе, какое будет позорище, когда я в своих бантах и перьях брякнусь с лошади на землю. Кстати, эти самые банты, вернее ленты от бантов, которыми была украшена моя шляпа, так неистово развевались по ветру, что все время налетали мне на лицо и закрывали весь обзор.

Нет, положительно автомобиль водить гораздо проще, чем управлять лошадью. Там на газ нажмешь — едешь, дворники включишь — видишь. А тут не знаешь, на что и нажимать. К тому же лошадь-то французская, и значит, скорее всего по-русски она не понимает.

— Тпрр! — на всякий случай решила я проверить у лошади знание иностранных языков.

А та, отреагировав на мой голос, незамедлительно перешла на рысь, и я еще сильнее затряслась у нее на спине.

— Ах, чтоб тебя!

«Ну все, сейчас она перейдет на галоп, и я наверняка свалюсь на землю, — подумала я. — Какой позор!»

То, что при этом я могу себе что-нибудь сломать, в данный момент меня беспокоило меньше всего.

И тут мне наперерез вылетел из кустов черный всадник. То есть одет он был во все черное — в черный плащ с золотым подбоем и в такой же черный, расшитый золотом, камзол.

Моя лошадка с перепугу сразу же метнулась в сторону, а я, выпустив ее гриву из рук (поводья-то я уже давно выпустила), стала медленно сползать в другую сторону.

— Мадам, вы на лошади-то хоть когда-нибудь сидели? — осведомился черный всадник.

Это был Макс.

Он ловко подскочил к моей кобылке, подхватил болтающиеся у нее на шее поводья и, натянув их, заставил лошадь остановиться. Та, к моему удивлению, сразу же встала, как вкопанная, а вот я, невзирая ни на что, медленно продолжала сползать по ее скользкому крупу вниз.

— А-а-а!! — завопила я. — Па-а-адаю-ю-ю!!

Макс одной рукой (в другой он держал поводья обеих лошадей) подхватил меня под мышку и, приподняв наверх,усадил обратно в седло.

— Возьми в руки поводья и не дергай ими без надобности, — посоветовал он. — А лучше всего слезь с лошади и иди пешком, а то, неровен час, свалишься и разобьешь себе голову.