Книга Красота требует средств, страница 47 – Галина Балычева

Подбежав к зеркалу, я стала яростно тереть мокрой ватой свое зеленое лицо, но, увы, положительного результата не добилась. Маска, которую налепила на меня Ленка, присохла к моему лицу намертво, а вот тампоны сразу же покрылись зеленой слизью и ничего уже не смывали, а только размазывали. И если до этого я была похожа на гуманоида, то теперь — на кикимору болотную из детской сказки.

— О господи! — взвыла я. — Да что же это такое?

Если раньше маска на моем лице хотя бы была сухая и твердая, то теперь размоченная моими стараниями она стала стекать по моему лицу отвратительными зелеными потёками и норовила испачкать не только мою одежду, но и розовый Ленкин ковер. А это уже было совершенно недопустимо.

И уже не думая о приличиях, я открылапервый попавшийся ящик старинного дубового комода, стоявшего сбоку от кровати, в надежде найти там какие-нибудь салфетки или носовые платки.

Однако ни того ни другого там не оказалось. В ящике находилось аккуратно сложенное дорогое дамское белье.

— Тьфу, чёрт! — выругалась я и открыла другой ящик. Там лежала одна только косметика.

И только в третьем ящике, где лежали лекарства, я нашла бумажные носовые платки, салфетки и вату.

С помощью этих подручных средств я кое-как остановила потоки зеленой массы, но смыть ее с себя полностью, к сожалению, не смогла. Здесь требовалась вода. А Ленка по-прежнему не выходила из ванной.

От нервов у меня еще больше разболелась голова, и я решила посмотреть, нет ли среди лекарств, разложенных в том ящике, откуда я брала бумажные салфетки, чего-нибудь от головной боли.

По-французски я, конечно, читаю не так хорошо, как по-английски. Впрочем, я и по-английски читаю плохо. Но поскольку мама у меня переводчик, а я как-никак дочь переводчика, то кое-какие лингвистические способности у меня есть.

Поэтому кое-что я могу прочитать и по-французски, и по-английски, и даже по-итальянски. Немного, конечно, но все-таки кое-что могу.

Я стала рассматривать надписи на упаковках с таблетками и убедилась, что Ленка не врала. Все лекарства у нее действительно были разложены по алфавиту. Даже презервативы и те лежали на строго отведенном для них месте.

Вот уж поистине педантичность, доведенная до абсурда. А впрочем, возможно, в этом есть своя сермяжная правда. По крайней мере аспирин я нашла сразу же, без долгих проволочек.

Вытащив одну таблетку из упаковки, я сунула ее в рот и только после этого стала искать, чем бы мне ее запить.

На прикроватной тумбочке рядом с розовой настольной лампой стоял какой-то хрустальный стакан, но, к сожалению, он оказался пустым, и больше никакого другого стакана в Ленкиной спальне я не обнаружила.

А между тем таблетка уже начала растворяться у меня во рту, и горечь с каждой секундой становилась все более и более нестерпимой. Поэтому, когда Ленка вышла наконец из ванной, я опрометью кинулась мимо нее к воде и сначала долго отпивалась под краном над раковиной. А когда горечь наконец прошла, я скинула с себя одежду и влезла под душ.

Какое же это было восхитительное ощущение!

Я непомню, чтобы обыкновенная горячая вода доставляла мне когда-нибудь такое невероятное наслаждение.

Горячие струи смывали с меня весь тот ужас, в котором я оказалась вымазанной, как мне теперь казалось, чуть ли не с ног до головы. И я снова и снова намыливалась ароматным гелем и снова и снова его смывала.