Книга Секрет австрийского штруделя, страница 39 – Анна Акимцева

– Прекрасное имя, рад знакомству! – с энтузиазмом ответилДимка. – Вы проживаете тут по месту регистрации?

"По месту регистрации!" Штампованная фраза полицейского.

Агрипина Витольдовна на фразу среагировала правильно и отрапортовала, назвав и номер своей квартиры и этаж.

А следом Смирнов, все в той же протокольной манере, очень просто объяснил старушке, что около квартиры гражданки Марковой установлены камеры слежения, записывающие малейшее движения на лестничной площадке, что запись вчерашнего художества Агрипины Витольдовны, по закону именуемое не иначе как хулиганство, уже находится у участкового, а хуже всего, что запись эта запросто может стать достоянием общественности.

– Гражданка Маркова так и пояснила, что выложит в интернет запись. А как ее возможно остановить? – Димка обреченно развел руками. – Никак невозможно. А в интернете что? В интернете разъяренная общественность, требующая наказать хулиганку. Показательно и всенародно. Чтоб другим неповадно было.

– А еще, скажу Вам для сведения, дверь Марковой, согласно счету фактуре, стоит около ста пятидесяти тысяч рублей. Да, да, Агрипина Витольдовна. Такие сейчас цены. Понимаете, сколько с Вас за порчу имущества, помимо штрафа взыщут?

– Так что же ей теперь за смерть Маргариты Степановны ничего не будет? – обижено вопрошала старушка.

– А почему Вы, Агрипина Витольдовна, так не уважаете органы? – тоже обиделся Смирнов. – Все виновные понесут наказание. Кто за убийство, кто за порчу имущества и за хулиганство.

– Идите домой, Агрипина Витольдовна, идете. А я с госпожой Марковой побеседую, постараюсь ее убедить – не выкладывать запись в интернет. Очень Вы на этой записи некрасиво плюете на дверь. Не нужна Вам такая слава, поверьте мне.

Убедительный, безукоризненный спокойный тон, специфические словечки полицейских, а самое главное – намеки на "всемирную славу хулиганки" и, возможный поход в суд, кажется, возымели действие. Агрипина Витольдовна, клятвенно заверив Смирнова в своей безграничной вере в правоохранительные органы, удалилась, даже оставив Димке банку краски и малярную кисть.

– Ух, Маркова, угораздило тебя, купить квартиру в доме, где такое осиное гнездо из бабок, – хмыкнул Смирнов, возвратившись в квартиру. Банку с краской и кисочку он аккуратно поставил на пол.

– Не расстраивайся ты так, – добавил он, поняв, что мне нисколько не весело, и я действительнопереживаю о возникшем скандале с соседями. – Пару, тройку дней Агрипина Витольдовна к тебе не сунется. А потом мы негодяя изловим, и ей первой предъявим. Пусть она на нем краской свое мнение рисует.

Смирнов говорил убедительно. На мою соседку он, безусловно, произвел неизгладимое впечатление. Буду надеяться на лучшее, но продажи квартиры мне явно не избежать.

В контору Смирнов уехал спустя минут двадцать, выпив две чашки кофе для восстановления сил, затраченных при перевоспитании Агрипины Витольдовны.

Перед выходом из квартиры, Смирнов не удержавшись, опять прошелся по моему вчерашнему свиданию и выразил надежду, что за один вечер у меня, вдобавок к австрийцу, не появится еще американец или француз.

Обычно, после приступа мигрени у меня сутки не получается встать с кровати, благо настигает она меня не часто. Но сегодня, видимо, под действием адреналина и моего забега по этажам, боль отступила, осталась только усталость, и страшно захотелось есть.