Книга Секрет австрийского штруделя, страница 2 – Анна Акимцева

Как она все это терпит? Мне летом, а особенно в такую лютую жару и ресницы красить лень.

Судя по всему, Фомина не просто забежала облагодетельствовать меня тортом, она пришла с явным намерением пообщаться. По своей природе Оксанка страшная сплетница. Она, не стесняясь, расскажет всем знакомым, любую, долетевшую до нее новость. Но иногда, до ее ушей долетает информация, распространять которую категорически нельзя. А очень хочется! Оксанкина натура требует рассказать секретик хоть кому-нибудь, «пошептать в норку», как говорила моя бабушка.

Так повелось, что этой «норкой» для Фоминой всегда была я, потому как послушать, послушаю, но не только не побегу пересказывать всей стране услышанное, но и спустя час благополучно забуду великую Оксанкину новость.

Вот и сейчас, по определенным признакам поведения Фоминой было понятно, что ей очень необходимы мои уши, но начать разговор она, почему-то, не решается. Поерзав на диванчике, Оксанка приняла удобную для себя позу, откинувшись и вытянув вперед ноги. Потом отжала кнопку автоповорота на вентиляторе.

– У тебя тут попрохладнее, – удовлетворенно заявила Оксанка и тут же спросила: – Как мои новые сандалии?

Для привлечения внимания к своей обувке, Фомина приподняланоги от пола и подхватила подол сарафана.

Сандалии и вправду были шедевральные. К тоненькой, плоской подошве крепилось несколько, не менее тонких ремешков. Они обхватывали щиколотку, поднимались вверх, перекрещиваясь, едва ли не до колена, впиваясь в мясистую Оксанкину голень так, словно это был запеченный окорок в сетке. Фомину это обстоятельство нисколько не смущало, так же как не смущал и облупившийся, неоново жёлтый лак на ногтях.

В этом была вся Оксана Фомина. Простовата, нагловата, но бесконечно уверена в себе. Уверена до такой степени, что поменяла третьего супруга, безжалостно бросив каждого из предыдущих, едва на горизонте появлялся новый, более перспективный, по ее мнению кандидат в мужья.

Что привлекало в ней мужчин, лично для меня оставалось загадкой, ибо ни красотой, ни хозяйственностью Оксанка не отличалась. Но при этом она была твердо убеждена, что ее крепенькая, коренастая фигура – это предел мечтаний любого мужчины, а толстый слой тональной пудры и густые стрелки, самый лучший в мире макияж.

Года два назад, именно по моей протекции Оксанка пришла в «Авангард» и довольно быстро прижилась, показав себя неплохим работником.

Со мной Фомина вела себя бесцеремонно, стремилась дружить и по-своему опекать. Отвертеться от нее не получалось, намеков она не понимала, а сказать ей напрямую, что закадычной дружбы между нами никак не получиться, я стеснялась.

– Мы решили в субботу на реку махнуть, – сказала Оксанка. Одной рукой она отогнула верх лифа сарафана, а другой, энергично управляя веером, вентилировала свой монументальный бюст. – Поехали с нами, там лес, тенечек, шашлык пожарим.

– Неее, – замотала я головой, – у меня кухню и мебель в гостиную сегодня ставят. Я завтра буду коробки разбирать.

Три месяца назад мы с сыном переехали во вновь приобретенную квартиру. И все это время вели спартанский образ жизни, поскольку из мебели в нашем жилище имелись только старый кухонный стол, три табуретки, два дивана и письменный стол, а все наши вещи были упакованы в огромные коробки, разложенные в гостиной и коридоре.