Книга Трафт 1, страница 48 – Виталий Конторщиков

-- Интересно? И давно «ИВ» над ним зависает в таком режиме?

-- Да наверно часа три. --Раздался девичий голосок.

-- Аркадий Иванович, она же никогда к мужчинам даже не подлетает, а тут как зависла и не желает никуда двигаться, так и висит, пульсируя.

-- Очень интересно, если выкарабкается, надо его на пару дней к себе забрать.

Голос удалялся, а в мои мышцы опять впились жёсткие и сильные пальцы, это случилось так неожиданно и больно, что я аж подпрыгнул и заорал, выпучив глаза. Этот «мячик» мгновенно метнулся в сторону и побагровел, правда, сразу заморгал разными цветами, похоже, пожрал от души, наверно доволен.

Проморгавшись, я закрыл рот и стиснул покрепче зубы, только подумал о крепкой палке, что не хватает моим зубам, как сразу мне её и запихали нежные девичьи ручки. А еще я нормально увидел, кто сейчас спасал мне жизнь, доставляя неимоверные страдания.

Две квадратные тётки, здоровыми руками наминали мне мясо по всему телу, не обходили стороной они и моего гуся, что вызывало у них безудержный смех больше похожий на камнепад. Слава Богу, надолго они на нём не заострялись, заставляя двух девушек мило краснеть сквозь прижатые к лицам ладошки, правда, пальчики, всё же имели зазорчики, имели, но допустимые, чё они там уже не видели. Осознав, что я очнулся, девчонки сразу отбежали в сторону и сразу зашептались, не мешая профессионалкам превращать меня в отбивную.

Потом пришла главврач, и всё повторилось, капельница, уколы и снова массаж. Следом меня довольно сытно покормили, а Наталья снова прикладывала к моей голове свои руки и боль действительно стихала, и ещё я заметил, что после зависания этого разноцветного шара, моё сердце перестало сильно болеть, только изредка покалывая.

Ночь я провёл в болезненных метаниях, меня опять массажировали, но девчонки больше не приходили. А на утро, пришёл этот мужик,ну Аркадий Иванович. Профессионально меня, облапав, померил пальцем пульс, послушал стетоскопом дыхание, после чего уселся рядом и заговорил.

--Несказанно рад нашему знакомству Эдуард Степанович. -- А я, и не сразу сообразил что Степаныч, это я, всё же давненько меня так не называли.

-- Спешу вас сразу обрадовать, судя по всему самый критичный период «становления» у вас позади. -- Заглянув в мои пустые глаза, полные непонимания он, усмехнувшись, пояснил.

--Ну да, вам ещё не доводили, хотя твоя группа уже сегодня начнёт испытывать не самые приятные ощущения. Это своего рода этап, когда эфир окончательно приживается в человеческих организмах и происходит он где-то на окончании четвёртой недели вашего проживания здесь. Да, этот процесс болезненный, но к счастью кратковременный и куда безопасней первых дней, но бывает всякое. К примеру, у нас случился Огурцов Эдуард, который к нашей радости, похоже, выкарабкался из могилы, хотя мы труппы сжигаем, знаешь ли. Твой случай можно сказать уникальный, и очень прошу, нигде не распространятся о том, как болезненно проходило твоё становление, на это есть причины, просто поверь.

У нас уже были случаи перенасыщения эфиром, но чтобы после попадания двух молний, это извини, прецедент. Мы даже не понимаем, почему ты сразу не умер, поэтому разреши нам за тобой понаблюдать пару дней.

Он с явным нетерпением ждал моего ответа, хотя странно, они могли ведь вообще ничего не объясняя закрыть меня где-нибудь и изучать. Но вот подопытной крысой я быть не собирался, поэтому решил отказаться. Он словно почувствовал моё настроение, поэтому улыбнувшись, положил мне руку на плечо и снова заговорил.