Книга Макс Охотник. Книга 3, страница 161 – Виталий Конторщиков

Для лучшего звучания, придания так сказать чистоты в голос, мне на плечо упал огненный сгусток. Закинув в рот фиал, с запакованной манной я, задрал своё лицо к защитному куполу, очень громко проорав — «Крик ярости». Какой же из меня выходил чистый, искренний и насыщенный звук, к обгорающей ключице добавилась сгорающая голова, дабы я принял на себя ещё один сгусток с небес, и конечно пропустил насыщенный огнём фаербол, что напрочь снёс мне руку. Но я орал, раскусив сгорающим ртом фиал с манной, и даже когда время щита истекло я тоже ещё орал, погружаясь на обугленных ногах в лаву, и даже заглатывая фиалы здоровья и манны вперемешку, разгрызая их горелыми зубами, продолжал орать. А потом, над головой лопнуло небо, почему то, разрывая мне грудь, и я полностью растворился в спасительной неге.

Туман, или нет, не видно ничего, белая хмарь перед глазами, а нет, вон знакомое лицо проступает, а рядом и другие появляются, но немного позади, а где это я? И кто такой я? Почему у меня опять нет тела, наверно меня сейчас ругать будут, хотя, у дедушки сегодня наверно хорошее настроение, улыбается вон вовсю. Даже ржёт, а почему я ничего не слышу? А не, слышу, смех слышу, а ещё кто то ругается, вон тот, что со сверкающим посохом. Их Великое Божество поманил меня пальцем, и я пошёл, как-то, без ног и без тела, но я иду, прям по небу — расхаживаю. Подойдя к нему поближе, я услышал в голове звонкий гул, как такое возможно я не понимал, но именно такая у меня вылезла мысль, а потом видимо ОН, настроил свою речь и уже внятно произнёс.

-- Мы тут с Велесом поспорили, чей воин на вашем турнире выиграет, его или мой, так вот — он проиграл. — И он стал прям так громогласно смеяться, словно сказал шутку года.

— А я ведь его предупреждал, куда там твоему, до моего мол. — И опять закатился, блин они тут ещё и ставки делают, видать неплохую плюшку поднял, раз его так вштыривает. Обратившись к злому мужику Велесу, мой шеф произнёс.

— Ну что, посмотрел, чем сильна земля Русская, а ты всё заграницы ихние обхаживаешь, ох и запрещу я тебе скоро твои гулянки заморские, точно запрещу. Обернувшись ко мне, он вмазал своей дланью в мою незримую грудь, и я полетел, апод самый конец услышал.

— Это тебе подарок мой — цени. — И опять заржал, вот у них жизнь на этой земле то ли плачут то ли смеются, и того и другого почти поровну.

Пятно, светлое пятно, моё восприятие фиксировало только это белестное марево, сознание металось в пелене, нужен якорь. Кто сказал про якорь? Что такое, где я? Мелкие крупицы разного цвета вспыхивали перед, чем? Да что происходит? Мыслю, уже хорошо, но почему ничего не чувствую, где моё тело?

Постепенно, вместе с этим пониманием закрутился цветной калейдоскоп, шёпот, я слышу шёпот, но не понимаю, не могу разобрать ни слова. Да что такое, мать его происходит. Злоба, я знаю это моя злоба, кто нибудь — помогите!!!?

Цветные пятна прекратили свой хоровод и я, я смог увидеть, смутно, очень нечётко но, было движение, что то двигалось, и шёпот, он нарастал, голоса я слышал разные голоса. Так, игра, Москва, турнир, Нада. Мою голову, словно фигуры в тетрисе заполняли фрагменты памяти и видения, откуда такое сравнение, а, из реала, реал это?

Вспышка, боль, о, моя голова, а вот и тело присоединяется к ощущениям, пока слабенько, лёгким покалыванием, но я воскресаю. Да, знаю, я должен воскреснуть, был бой, потом меня вызывали на ковёр к главному, Ну моему божественному, но почему всё пошло не так как всегда, почему…