Книга С приветом из другого мира!, страница 74 – Марина Ефиминюк

Когда он прижал Ивонну к дивану, на долю секунды ее голубые глаза сделались карими.

– Да твою ж мать! – раздался с улицы ее возмущенный голос.

Слегка опешив (как-то не ожидаешь услышать матерящуюся благоверную посреди томного вечера), он высунулся в окно. В сгустившихся сумерках похожая на призрак Ивонна, уперев руки в бока, стояла перед серебристой авартонской елью.

По традиции семьи Мейн каждому рожденному в замке темному магу высаживали священное дерево. По размеру этого скорбного парка легко угадывалось, что дар передавался из поколения в поколение: от отца к сыну, от дочери к матери. Как вспыхнул три столетия назад, ни разу не заглох.

– Стой спокойно! – Ивонна погрозила дереву пальцем. – Мне от тебя надо только одну ветку. Готова?

Она же в курсе, что дерево ей не ответит? Да или нет?

Фостен сложил руки на груди и начал наблюдать за дражайшей супругой. Та отбросила в траву шаль и напала на священную ель. Дерево, по всей видимости, дало отпор.

– Черт возьми! – взвыла Ивонна, пытаясь отодрать от ветки спутанные волосы. – Что ты колешься, как будто тебя налысо бреют?

С решительным видом она начала заворачивать волосы на макушке. У Фостена было подозрение, что светлый клок остался на елочных иголках. Удивительно, как не остался весь скальп.

Ивонна размяла плечи и рванула в атаку. Раздался явственный хруст.

– Чудесно, враг почти повержен, – подбодрила она сама себя.

Задрав платье до колен, леди Мейн уперлась ногой в ствол и начала ветку тянуть, как будто пыталась выдрать зуб у мифического дракона.

– Дедка за репку, – пыхтела она, – бабка за дедку, внучка…

Взвизгнув, Ивонна с размаху уселась на пятую точку прямо в легкомысленном светлом платьице с глубоким вырезом, в котором днем кинулась приплясывать с полуголыми фермерами. Или они были дровосеками? Когда Фостен ворвался в гостиную, она как раз вскочила с дивана, готовая броситься в групповые танцы. Он понятия не имел, почему его задел тот факт, что жена не смущается легкого разврата.

Бросив последний взгляд в окно, Фостен развернулся и беззвучным шагом в кромешной темноте отправился в покои Ивонны.

…На пороге женской половины была рассыпана соль.

Глядя на это безобразие, темный маг только глубоко вздохнул и перешагнул границу. Люди по-прежнему верили, что соль отпугивает зло. Он не удивится, если обнаружит утыканный иголками косяк на двери в спальню…

В гостиной горели свечи, пахло воском и теплым ароматом вишневых поленьев, горящих в камине. Рыжеволосая кудрявая горничная жены с деятельным видом втыкала булавки в косяк.

– Господин Мейн?! – побелев в цвет простыней, воскликнула она и спрятала похожую на ежа игольницу за спину.

– Брысь отсюда, – вкрадчиво кивнул он.

Девушка опрометью бросилась из покоев в коридор. Раздались быстрые шаги, хлопнула дверь.

Фостен уверенно вошел в спальню, приблизился к туалетному столику, на котором мерцала оплавленная свеча в серебряном подсвечнике, и прикоснулся пальцами к зеркалу. По гладкой поверхности пробежала волна, на секунду исказив отражение комнаты и яркого огонька. Закончив колдовать, Фостен уселся в кресло, сложил ногу на ногу и начал дожидаться возвращения супруги.

Сегодня он собирался выяснить, кто проснулся вместо Ивонны Артисс, когда, заболев, та отдала двуединому душу.