Книга С приветом из другого мира!, страница 153 – Марина Ефиминюк

Он судорожно стиснул мои плечи:

– Ты уйдешь, и она вернется!

– Она не вернется, Сойер, – тихо произнесла я, стараясь говорить ровным, спокойным голосом, лишь бы не провоцировать безумца. – Ивонна ушла к двуединому. Осталась только я. Не стоило давать ей тот яд.

– Я не виноват, – проскулил он. – Слышишь? Не виноват, что она ушла. Я так сильно ее любил! Ивонна должна была очнуться…

Яростный холодный ветер взорвал притихший лес. Зло зашумели кроны, в воздухе закружили сорванные листья. Свет начал меркнуть. Казалось, Фостен возник из этой безумной круговерти. Возле его ног с рычанием припадал на передние лапы огромный черный дог с горящими алыми глазами.

– Отпусти мою женщину, – пробирающим до мурашек низким голосом приказал колдун. – Обещаю быть милосердным, но отпусти ее.

Губы Сойера растянулись в жутковатой ухмылке.

– Как скажешь, – едва слышно ответил он и с силой толкнул меня к краю обрыва.

С визгом я отлетела назад и нелепо взмахнула руками, надеясь за что-нибудь схватиться. За спиной разверзалась пустота. От удара о воду из легких выбило воздух и потемнело в глазах. Тело сковало острым холодом. Мертвое озеро безжалостно потянуло меня на глубину.

Фостен Мейн

Дверь за собой Мария закрыла подчеркнуто тихо, чтобы Фостен не сомневался, как сильно ей хотелось этой дверью хлопнуть. Он остался с холодным ужином, зажженным камином и в уверенности, что не пройдет и часа, как жена вернется. Даже громкомолчать ей было не по нутру.

Недавно Мария сказала, что за глупость не проклинают. Она пришла из другого мира и не понимала очевидную вещь: там, где живет и властвует магия, за глупость и жадность часто умирают. В том числе от проклятий. Однажды Фостен не успеет, и замок будут ждать чьи-нибудь похороны. Безусловно, Рокнест стерпит темные дни, а кладбище над озером мертвых, на котором всегда хоронили слуг, гостеприимно ко всем, но лучше бы избежать лишних жертв.

Фостен во многом уступал супруге и поддавался на манипуляции, а уж манипулировать она умела блестяще, сразу виден опыт, но не в этот раз. Служанка должна уйти. Следует наказать одну горничную, чтобы другие не путали родовой замок Мейнов ни с рынком, ни со здравницей на берегу (как там жена писала в объявлении?) спокойногоозера. Хозяин замка сказал бы покойного. Именно покойников озерная глубина видела и поглощала немало.

Он налил в бокал вина и сделал глоток. Вино Вернон подал сладкое и терпкое. Женское.

Через час Мария не пришла. Фостен велел дворецкому принести варейского. Спросил, как там поживает на своей половине дражайшая леди Мейн, оказалось, что тот не в курсе.

– Заглянуть?

– Не надо, – отказался он.

Отец Фостена никогда не давал супруге спуску, а уж характер у Луизы Мейн был поистине ведьмовской: не у каждого хватит сил выдержать и остаться в здравом уме. Однажды родители разделили замок пополам и много лет встречались исключительно на нейтральной территории… Зато теперь мать не желала уходить на тот свет. Видимо, чтобы не сталкиваться с дражайшим супругом. В преисподней, похоже, нейтральных территорий не существовало.

У его жены тоже не существовало ни нейтральных территорий, ни мужской половины, ни женской. Весь замок принадлежал ей. В ванной комнате Фостена появились розовые банки с женскими мыльными пастами и зубной порошок со вкусом какого-то цветка. Сладкого и вонючего. Челюсти сводило! Он по ошибке пару дней назад почистил зубы, до вечера мучился от ощущения, что, как баран, сжевал букет. Самое смешное, ему это нравилось. Не жевать букет, а то, что присутствие Марии ощущалось везде.