Книга Его неслучайная попутчица, страница 68 – Мария Лунёва

— Отец может жениться снова, — я пожала плечами.

— Это ему не поможет. Их боги прокляли. Она не смогла выносить, а он более не может… — Джо запнулся и оборвал мысль. — В общем, тётки неизвестно, но я-то знаю, что у него две любовницы, и ни одна не смогла понести. Он пустой. Так что… — он поджал губы и скривился. — Да какое нам дело?

— Никакого, — кивнула я и поспешила к лестнице, ведущей в холл.

За спиной продолжали верещать, но мне было уже всё равно…

Словно камень с души упал, стоило взглянуть на отца, на бабушку…

Змеи… Вот и пусть копошатся в своём гадюшнике,но без нас.

Улыбнувшись, я поспешила на выход, забирая из этого дома единственное, что было ценно — своего дракона.

Легкий ветерок с моря играл подолом моего воздушного платья, словно пытаясь заставить меня идти быстрее. Мелкий и теплый песок щекотал босые ноги. Над головой пронзительно кричали чайки, их голоса сливались в странный, дикий хор, благословляющий нас.

Сквозь этот шум я слышала лишь стук собственного сердца. Прямо передо мной у алтаря — огромного гладкого камня, испещренного таинственными рунами, стоял он. Мой Джо. В своей парадной офицерской форме, строгий и невозмутимый.

Но его взгляд…

Он смотрел на меня с такой нежностью, что на глаза наворачивались слезы.

Жрец в белых одеждах поднял руки, и ветерок затих, будто затаив дыхание. Он начал тихо петь, его голос, низкий и глубокий, сливался с шумом прибоя. Это была древняя песнь любви, обращенная к Великой Матери, богине плодородия. В ней были слова о единении, о верности, о жизни, что пробуждается после долгой зимы.

Я шла к своему дракону, сжимая в руках скромный букет васильков, таких же синих, как крыша этого храма над нами и как бескрайнее небо.

Каждый шаг по теплому песку казался шагом в новую жизнь.

И когда я, наконец, встала рядом с Джо, он протянул мне руку, и его пальцы крепко сомкнулись с моими, как когда-то в том доме.

Прошел месяц… хотя мне казалось, что мы вместе всю жизнь. И я осознала, что Джо рассказал мне далеко не все. Не было скромного домика у моря — было целое поместье. К нему прилегали деревушки рыбаков.

Джосеми не зря проливал кровь на поле боя — он оказался очень обеспеченным мужчиной.

И титул ему действительно был ни к чему.

Ему была нужна лишь я. И это обжигало сердце счастьем.

Я смотрела на него, купаясь в его любви.

Уголки губ сами собой приподнимались вверх, и я даже не пыталась сдержать эту улыбку — широкую, сияющую, идущую из самой глубины души. Я чувствовала, как счастье переполняет меня, легкое и воздушное, словно солнечный свет, играющий на белых стенах храма.

Жрец допел свою прекрасную песню, и в наступившей тишине был слышен лишь шепот волн и крики голодных чаек. Он воздел руки к небу и начал произноситьдревние слова клятв.

Мы слушали, затаив дыхание, и каждый его вопрос отзывался в сердце.

— Обещаешь ли ты, Виола, быть его опорой в бурю и тишь? — спрашивал жрец, глядя на меня.

— Обещаю, — звучал мой голос, чистый и уверенный.

— Клянешься ли ты, Джосеми, хранить ее сердце, как самый драгоценный дар? — обращался он к Джо.

— Клянусь, — отвечал он, и его рука сжимала мою еще крепче.

И на каждый вопрос мы отвечали без тени сомнения. Душа моя пела, и, казалось, эту песнь любви подхватывает ветер и несет над морем, возвещая всем о нашем счастье.