Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 42 – Алена Шашкова

Я же, наоборот, как загнанная собака, дышу часто, поверхностно и разве что язык не вытаскиваю. Он отбивает мои простые атакующие плетения, какбудто вообще не замечает их.

Один из особенно сильных ударов Ругро отбрасывает меня к стене. И тогда я не выдерживаю и формирую плетение, которое у меня с мамой получилось всего раз, но вкладываю все остатки своих сил.

Но просчитываюсь: оно срабатывает, но сталкивается с плетением Ругро, отражается и летит к потолку. Мне даже на мгновение кажется, что ничего не произойдет, однако, это только кажется.

Раздается угрожающий скрип. Огромная люстра вздрагивает, накреняется и падает, все ускоряясь.

— Осторожно! — Ругро оказывается рядом за долю секунды.

Он хватает меня за рубашку, резко дергая в сторону. Я слышу грохот и одновременно треск ткани. Мы оказываемся у противоположной стены: я прижата к ней спиной, Ругро нависает, закрывая собой и прерывисто, тяжело дыша.

Когда грохот стихает, но мелкий песок все еще висит в воздухе, Ругро чуть отстраняется, и его взгляд опускается на меня.

Я замираю, чувствуя, как прохладный воздух касается кожи. Ругро тоже застывает. От резкого рывка ткань рубашки не выдержала, обнажив плечо и грудь, теперь прикрытую только тонкой нижней сорочкой.

Ярхаш.

Ярхаш! Какой идиот додумался снять магическую защиту по вертикали? Я тоже хорош — не проверил, прежде чем начинать заниматься с этой занозой, которая притягивает к себе все возможные и невозможные неприятности.

Среди грохота едва различаю треск ткани, делая себе мысленную пометку, что надо выдать Ройден рубашку с зачарованными нитями, иначе она с завидной регулярностью будет попадать к Йоле. Устану слушать ее нравоучения.

Дернув на себя, прижимаю занозу к стене, прикрывая ее собой: мне-то ничего не будет. И не такое проходил… Хрупкое тело дрожит от испуга в моих руках, а сердечко бьется как у крохотной птахи. Пытается строить из себя смелую и уверенную, а на самом деле…

Все стихает, и я задерживаюсь еще на пару мгновений, чтобы убедиться, а потом отстраняюсь. Из всего освещения остаются только магические светильники по периметру площадки, но их достаточно, чтобы увидеть её лицо, растерянное, потрясённое, с широко распахнутыми глазами, в которых плещется целая буря эмоций.

Она часто и прерывисто дышит, приоткрыв пересохшие губы, грудь тяжело поднимается и… тут я замечаю то, что заставляет меня замереть. То, что кажется просто невозможным. То, что заставляет содрогнуться даже меня, считавшего, что давно потерял способность чего-либо пугаться. В этот момент остатки моей истерзанной души скручиваются в тугой узел от ужаса и неверия.

Небольшие плоские магические накопители, вживленные прямо в тело, и тонкие серебристые нити, соединяющие их. Невозможно. Чудовищно. И если я ненавидел Артура Ройдена за все то, что он сделал мне и моей семье… То теперь ярость моей ненависти вспыхивает с новой силой.

Время словно застывает, в ушах раздаются гулкие удары моего сердца. Мысли несутся так быстро, что за ними трудно уследить. Я просто не могу оторвать взгляд от того, что вижу.

Касаюсь вживленных кристаллов, которые поблескивают, подтверждая мою мысль, что девчонка на пределе. Может сорваться. Скольжу пальцами вдоль нитей, чувствуя, как по ним циркулирует сила. Запястье, а потом и все предплечье начинает жечь, но это как будто не стоит моего внимания.