Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 119 – Алена Шашкова

Внутри меня словно что-то покрывается ледяной коркой. В одно сливаются все факты: мой отец, секретное дело, семья Ругро и… Ледяная корка взрывается острыми ледышками, буквально разрывающими изнутри, а меня захлестывает волна, которой я так долго боялась.

— Папа, мне плохо! — из горла вырывается плач вместе с бульканьем.

Я чувствую, что я задыхаюсь, захлебываюсь собственной кровью, но у меня получается только плакать, потому что ни рук, ни ног не ощущаю.

Отец вернулся раньше, чем его ждали. Перемахнул на взмыленном коне через невысокий забор сада: мы его видели в окно с Авой, сестрой хорошего друга моего папы. Последнего я видела лишь однажды, когда нас с мамой привезли в поместье Ругро.

Друг отца был статен и красив, зачаровывал своими черными глазами и скупой, но полностью меняющей его мрачное выражение лица улыбкой. Наверное, такими бывают принцы в сказках. По крайней мере, после этого я всех такими и представляла, когда мама читала нам на ночь.

Я видела, что когда папа зашел в дом, грязный, словно специально купался в луже, и злой, мама выбежала встречать его. Но замерла, так и не добежав. Она хмурилась и, кажется, плакала. Я слышала, как она о чем-то умоляла отца. Но он нарычал на нее. Сказал, что мы срочно уезжаем.

Ава с радостью кинулась ему на шею, радуясь приезду моего папы не меньше, чем я, и все время спрашивала, когда приедет ее брат. Но отец сказал, что никогда.

Это слышали родители Авы, и ее мама тут же упала без чувств, а моя — громко ахнула.

Наверное, в этот момент что-то заставило меня испугаться, а делать это мне было категорически запрещено. Но разве можно запретить ребенку пугаться? Особенно когда вокруг происходит совсем непонятно что.

Боль сковала мои руки и живот. А потом внутри как будто что-то взорвалось, оглушая болью и лишая меня возможности контролировать происходящее вокруг.

— Папа! — звала я отца, чувствуя, как кровь стекает по подбородку, но не имея ни малейшего шанса даже вытереть ее.

Мама кинулась ко мне, но отец резко отшвырнул ее в сторону. В родителей Авы в одно мгновение врезались два огромных черных магических шара, оборвавшие их жизни. Я почти не соображала — да и что может понимать ребенок? — но я понимала: больше они не поднимутся.

Вскрик Авы оборвался почти так же резко, но она еще была жива. Отец схватил ее за волосы и подтащил комне. Перед моим взором все расплывалось, но я успела заменить испуганно распахнутые глаза Авы, потом ярко-алую вспышку в них, когда отец разрезал ей ладонь и приложил к какому-то голубому кристаллу.

Жизнь медленно вытекала из взгляда Авы, пока она не обмякла в руках отца. Он что-то прошипел, отбрасывая ее тело как ненужную тряпку. Ярко светящийся кристалл мелькнул в воздухе, а сильный удар в грудь выбил весь воздух, которого и так было мало.

Меня оглушает белой вспышкой, после которой наступает полная темнота.

Вот как все было. То, что я забыла: то ли магия отца поспособствовала, то ли мозг решил сохранить мой рассудок, стерев из моей памяти этот кошмар.

А сейчас плотина рухнула, и на меня хлынул поток воспоминаний, опустошающий душу. И я не знаю, кого из богов благодарить за то, что магической вспышки не случилось.

Кончиками пальцев касаюсь артефакта в центре груди — именно его отец считал самым важным. Он менял те, что были в руках, модифицировал другие, дополнял. Но этот никогда не трогал.