Книга Истинная с коготками для дракона, страница 60 – Алена Шашкова

— Нет! Про то, что ты думаешь, будто нам не нравится твоя компания. Я очень любил Кэтти, — говорит Лео, бросает взгляд на Майлу и поправляется: — как подругу. Но это не значит, что с тобой как-то плохо. С тобой, я бы сказал… увлекательно. Да и не виновата ты в том, что тут оказалась. Если и винить кого-то, то только меня.

Майла тянет меня вверх, заставляя подняться со стула, и обнимает. Через пару секунд к нам присоединяется Лео. Удивительная компания подбирается. Зато я теперь точно уверена, что не одна в этом мире.

Так мы и стоим, пока где-то по другую сторону от стеллажа не слышится шорох, а потом грохот падающих книг. Лео тут же напрягается и идет туда. Мы с Майлой — за ним.

Между двумя стеллажами поднимается пыль, но никого не видно.

— Наверное, книги упали, потому что мы тут перекладывали, — говорит Майла. — Нарушили их вековой баланс.

— Возможно, — соглашаемся мы с Лео, но на душе все равно становится некомфортно.

Мы с ребятами разбираемся долго, и в башню они провожают меня уже после ужина по темноте. А я и не против — после моего признания нам как будто стало легче общаться: они с упоением рассказывали про этот мир, а я делилась воспоминаниями о своем. Конечно, после того, как выставили плетение, мешающее прослушке.

Джонс слышит, что я пришла, и еще до того, как я успеваю зайти в комнату, зовет в кабинет.

Я вхожу к нему, ожидая очередной лекции о контроле магии или выговора за то, что задерживаюсь с друзьями. Но Джонс находит, чем меня удивить.

Судя по обстановке и тому, как расслабленно сидит куратор перед камином, в котором пляшет задорное пламя, нравоучениями мучить меня не собираются. Джонс кивает мне на второе кресло у очага и предлагает присоединиться.

На столе, разделяющем нас, стоит поднос с фруктами, графин с чем-то янтарным и, разумеется, сыр. Много сыра.

На Джонсе нет привычного строгого жилета, только белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. Он выглядит… преступно красивым и пугающе домашним. И взгляд снова цепляется за рисунок на его руке, как будто это должно бытьдля меня чем-то важным.

— Проходите, Кэтти, — его голос звучит ниже обычного, обволакивая, как теплый плед. — Мне кажется, нам нужно несколько изменить наше обучение.

— Что-то… случилось? — уточняю я, с опаской косясь на сырную тарелку.

— Да-да, сыр — это приятное дополнение к разговору, — невозмутимо говорит Джонс, но в его глазах пляшут золотые искры. — И, в конце концов, должен же я как-то выразить свою благодарность.

В кабинете ненадолго воцаряется молчание.

— Я думал о том, что вы сказали мне как-то, — произносит он, глядя мне прямо в глаза. — О том, что вы ничего не помните и чувствуете себя чужой.

Сердце пропускает удар. Вот только не говорите, что куратор тоже начал догадываться — что было бы неудивительно, ведь сам артефакт-то у него! — и теперь пытается вытащить информацию из меня.

— Иногда, — продолжает Джонс, — это происходит только потому, что кажется, что ты совершенно другой. Или на тебя сваливается слишком большая ответственность, к которой ты не готов. Чтобы перестать чувствовать себя чужим, нужно просто найти того, кто примет тебя любого. С памятью или без. С лапками или с когтями. С магией, которая взрывает пуговицы…

Он явно намекает на меня, но кажется, будто говорит о себе. И смотрит так, что второй раз за день я начинаю ощущать, будто мое место действительно тут, в этом мире.