Книга Истинная с коготками для дракона, страница 37 – Алена Шашкова

Что-то в воздухе меняется, как будто наэлектризовывается. Джонс делает шаг, чтобы ринуться за ними, но я, сама не зная почему, хватаю его за руку.

— Профессор, не надо!

Он резко оборачивается, смотрит на меня так, словно видит впервые. На его скулах медленно проявляется золотая чешуя.

— У вас… тут… Так красиво, — я протягиваю руку, чтобы коснуться пальцами блестящих завораживающих чешуек.

Мне бы, наверное, надо бояться Джонса, но все это кажется таким невероятным, что я даже забываю, что была испугана моим не очень привлекательным будущим.

В моем кураторе словно что-то щелкает, он делает одно резкое, мощное движение, и я оказываюсь прижата к стене. Меня обдает ароматом Джонса, его жаром, сердце заходится в рваном ритме, когда мой взгляд сталкиваются с его, горячим, темным, опасным.

— Что ты со мной делаешь, кошка? — хрипит он.

А его глазах плещется боль и борьба. Джонс останавливается, замирает и на мгновение закрывает глаза, словно договариваясь с самим собой, а потом перехватывает меня за запястье и выводит из комнаты для встреч.

Мы пересекаем весь длинный коридор с дверями со странными табличками — видимо, тут какой-то административный этаж. Я не понимаю, что с ним происходит. Чего мне от него ждать. Вечно рассудительный и сдержанный Джонс куда-то исчез.

А ведь может… Это же может быть его драконья сущность? Интересно, а здесь драконы едят людей?

Коридор заканчивается выходом на просторный балкон, с которого меня Джонс и… сталкивает.

Мгновение, замершее сердце и огромноехмурое небо перед глазами. Я даже не сразу успеваю это осознать, как меня подхватывает, зажимая в лапах, огромный золотой дракон.

Мама дорогая! Это уже слишком! Да, дракон невероятен. Да, его чешуя светится так, словно изнутри льется мощное сияние, которое могло бы поспорить с солнцем.

Но…

Как только меня опускают на плоскую крышу башни Джонса, а рядом приземляется дракон, я вскакиваю на ноги. Он, красивый и сейчас уже совершенно спокойный, рассматривает меня с интересом, как будто… любуется?

А потом на его месте появляется злой, до чертиков злой Джонс.

— Какого Ярхаша, студентка Уотсон? Вы не должны были идти одна на встречу с главой клана! Если вам, конечно, еще хочется оставаться в академии!

И тут я срываюсь:

— Да? А вы правда считаете, что у меня был выбор? — в тон Джонсу отвечаю я. — Когда меня с обеих сторон зажали два огромных бугая, что я должна была сделать?

Он замирает, напряженный, скалой возвышающийся надо мной.

— Вы вообще представляете, каково мне? Ничего не помню, ничего не знаю, а всем что-то от меня нужно. Одни хотят меня продать, другие унизить, а вы только и делаете, что ругаете! Что это вообще за общество, где твоей жизнью могут распоряжаться, словно ты ходячий предмет?

Он хмурится, а я чувствую, как в горле появляется какой-то противный колючий ком. Кажется, на меня опускается осознание того, что все серьезно, что мне из этого надо как-то выпутываться, но я понятия не имею как. Я… не хочу ничего решать! У меня вообще лапки!

— Неужели вам сложно просто помочь? Вы думаете, что мне просто? Да ни черта!

Я всплескиваю руками, топаю ногой, и прямо среди камней из крыши начинают подниматься тоненькие зеленые ростки. На лицо падает одна капля, потом вторая… И небо, словно в ответ на мое состояние, разражается ливнем, скрывая, что по щекам начинают течь слезы.