Онлайн книга «Снегурочка. В розыске»
|
— Перед моим уходом в ежедневнике на тумбочке возьмешь где титульный лист, бумажку с телефоном и инициалами того кто у тебя роды принимал! Я закрыла глаза. Мой ребенок жив и все эти года я не знаю что с ним. Где он? Как живет? Как растет? А что если он в детском доме? Что если голодает? Его бьют, предают… Как он… — Доброго дня Валерия Андреевна! Прекрасно выглядите! А мы с тортом! У меня темнеет в глазах. Этот ненавистный голос. В палату с коробкой торта заходит Ренат, а мне так хочется этот торт размозжить на его голове. Просидели мы достаточно долго, Ренат веселил всех, как мог своими шутками, но атмосфера все равно оставалась напряженной, каждый понимал что это конец. Ни огромные деньги, ни связи, ничего не поможет. Я надеялась, я изо всех сил надеялась. Незаметно взяв бумажку спрятала ее в карман и вышла с Ренатом первая чтобы потом отдельно поговорить с мамой и дать ей возможность побыть с Юлей. Из палаты слышались рыдания сестры, а у меня все внутри сжалось. — Мы найдем способ помочь ей! Ренат обнял меня за плечи, а я знала и чувствовала, что он врал мне, я сама была медиком и все прекрасно понимала. Я знала что тает его последняя надежда и он будет любыми способами удерживатьменя. — Соня! Ну чего ты девочка моя! Я еще ребенка одного хочу! Давай Маринке братика или сестренку подарим! Я люблю тебя! Сегодня же ты перестаешь пить таблетки! Я хочу от тебя малыша! У меня все холодеет внутри. Нет. Только ни это. Я даже думать об этом не хочу. Дверь палаты открывается и выходит зареванная Юля. — Зайди тебя мама зовет! Я вырываюсь из рук Царева и иду к маме. Страшное предчувствие сжимает все у меня внутри. Мама кашляет. Лежит на кровати такая худенькая, бледная, а я вспоминаю ее веселую молодую. Красивая. Мужчины ей шею вслед сворачивали. Что же сейчас случилось с мамой. За что ей Бог дал такую страшную болезнь? Двенадцать лет я тащила ее и вот эти страшные дни настали. Самые страшные в моей жизни когда я понимала я ее потеряю. Страх неизбежности что это конец, что все не будет больше ее доброго и красивого лица, никто не скажет доченька моя, не обнимет и не прижмет к себе. — Прости за мальчика! — шепчет мама. — Прости меня! Я сама сдерживаю едва слезы, сажусь на кровать и припадаю к ее худеньким, как к веточки рукам. Я больше не могу сдерживать слезы. — Мамочка! Мама не уходи! Она гладит меня по волосам, а я не могу больше. Я реву в голос. Мама только не уходи, не оставляй меня в этом мире одну. * * * — Я что буду жить с вами? Юля переступает порог квартиры и вопросительно смотрит на меня. — Пока придется пожить с нами! — отвечает вместо меня Царев. — Так надо! Ты не можешь жить одна! В школу я тебя буду возить! — Что за надобность! Я могу сама о себе позаботится, мне не пять лет, а четырнадцать! — Четырнадцать это не восемнадцать! Ты несовершеннолетняя! — отрезал Царев. — Как ты с ним живешь? — пробурчала Юля снимая обувь. — Зануда такой! Я не слушая их перепалку захожу в ванную и закрываюсь. Достаю лист написанный маминым аккуратным подчерком. Листьева Олеся Владимировна. А дальше номер телефона той женщины которая двенадцать лет назад сказала мне что мой ребенок не выжил, а они забрали его, забрали его у меня… Руки задрожали. Ненавижу. Всю их семью ненавижу. |