Книга Привет! Я отец твоего ребенка, страница 49 – Ника Кобальт

Вячеслав же поворачивается вполоборота, глядя прямо на меня. Я же вдруг замечаю на его рубашки алый след от помады.

Прямо на воротнике.

А ещё я чувствую запах женских духов, исходящий от него. Он еле заметен. Но с беременностью моё обоняние как будто обострилось.

Перед моими глазами тут же встаёт та фотография.

Значит, это точно правда.

Только.

Зачем тогда он продолжает этот фарс? Почему не скажет прямо, что решил вернуться к Милане?

Вячеслав же не догадывается о моих мыслях и тянется, явно собираясь меня поцеловать. Первый мой порыв — вскочить с кровати. Но я всё же не делаю этого. Только головув последний момент отворачиваю. Так что его губы вместо моих губ касаются лишь щеки.

Но сейчас для меня и это — слишком.

Теперь мне неприятны его прикосновения. Я больше не чувствую жара от его прикосновений. В груди словно застыл кусок льда.

Вячеслав, кажется, всё же замечает моё состояние.

Потому что, отстранившись, он хмурится и спрашивает:

— Что-то не так, Аня?

Я немного медлю.

Сейчас можно было бы всё прояснить. Только я не готова. Не сейчас. Мне нужно хотя бы ещё немного времени.

Потому я говорю:

— Нет. Я просто хочу спать.

И ложусь ближе к краю кровати, поворачиваясь к нему спиной.

Потому что уже знаю, что смотреть ему в глаза чревато. Он сразу всё поймёт. А потом непременно последует разговор, которого я сейчас совсем не хочу.

Хоть поговорить нам и стоит.

Ведь если всё изменилось, то сюда явно скоро должна переехать Милана. А я не хочу жить с ней в одном доме.

— Так что если ты рассчитывал на что-то большое. То ничего не будет, — говорю я, надеясь, что после этих слов он уйдёт.

Вячеслав вздыхает.

Но не уходит.

— Спать так спать, — говорит он покладисто.

Какое-то время за моей спиной слышится шорох. А потом я чувствую, как сзади проминается кровать. При этом Вячеслав придвигается максимально близко ко мне и кладёт руку на живот. И я ощущаю его дыхание на своих волосах.

На мгновение я замираю.

Мне мерзко от мысли, что совсем недавно этой самой рукой он обнимал другую. А, может быть, и не только обнимал. Учитывая темперамент Вячеслава, я бы не удивилась, если бы узнала, что у них уже был секс.

Потому его руку я тут же пытаюсь убрать.

Только у меня ничего не получается.

— В чём дело, Аня? — спрашивает он устало.

А мне хочется крикнуть: «Как будто бы ты не знаешь⁈»

Хотя…

Милана ведь могла сделать это фото и отправить мне без его ведома. Только легче от этой мысли мне всё равно не становится.

И всё же вместо того, чтобы всё же поговорить об этом, я прошу:

— Убери руку. Я же сказала, что не настроена сейчас на секс.

— Не настроена, значит, ничего не будет, — соглашается он на удивление легко. — А теперь давай спать. Я завтра рано утром уезжаю в командировку.

В командировку?

Эта новость одновременно и радует меня, и огорчает.

Радует потому, что наш серьёзный разговортеперь точно откладывается. За это время я точно смогу придумать целую речь. Разложить всё по полочкам. А огорчает из-за того, что сейчас я, получается, вижу Вячеслава в предпоследний раз. Последний будет уже после его командировки.

Хотя мы наверняка ещё будем видеться из-за ребёнка, которого, я надеюсь, он всё же у меня не заберёт.

Но это будет уже совсем не то.

Сердце в груди сжимается от боли. И я чувствую, как по щекам тихонько текут слёзы. Кажется, всё дело в беременности и гормонах. Потому что я просто не могла привязаться к Вячеславу за такое короткое время.