Книга Роковая ошибка, страница 14 – Майя Саммер

— Нина Ивановна? — спросил он, и, дождавшись кивка, продолжил: — Я доктор Савельев. Ваш муж в коме. Состояние критическое, мы делаем всё возможное.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Схватилась за стену, чтобы не упасть.

— А Лёша?Мой сын? — мой голос дрожал.

Доктор Савельев тяжело вздохнул:

— У мальчика серьёзная травма головы. Мы проводим дополнительные обследования, но… — он замолчал, подбирая слова. — Будем надеяться на лучшее.

Я ощутила, как к горлу подступает тошнота. Сползла по стене на пол, не в силах больше стоять.

— Можно… можно мне их увидеть? — прошептала я.

Доктор кивнул.

— Только ненадолго. И предупреждаю, зрелище может быть шокирующим.

Я поднялась на дрожащих ногах и последовала за врачом в палату интенсивной терапии. Запах лекарств и дезинфицирующих средств ударил в нос. Писк аппаратов, поддерживающих жизнь, казался оглушительным в тишине палаты.

Кирилл лежал на кровати, опутанный проводами и трубками. Его лицо было бледным, с синяками и ссадинами. Я подошла ближе, взяла его безжизненную руку в свою.

— Кирилл, любимый, — прошептала я сквозь слёзы. — Прости меня. Пожалуйста, вернись ко мне. Я не могу без тебя.

Я повернулась к соседней кровати, где лежал Лёша. Мальчик выглядел таким маленьким и беззащитным среди медицинского оборудования. Его голова была забинтована, а на лице виднелись многочисленные порезы от разбитого стекла.

Я встала между кроватями, держа за руки двух самых дорогих мне людей. В этот момент все прошлые обиды, недоразумения, споры — всё это казалось таким мелким и незначительным перед лицом возможной потери.

— Я люблю вас, — прошептала я. — Пожалуйста, боритесь. Вернитесь ко мне.

Писк кардиомониторов словно отсчитывал секунды, напоминая о хрупкости жизни. Я стояла, вслушиваясь в эти звуки, моля всем богам, в которых никогда не верила.

В этот момент поняла, что стою на перепутье. Мои следующие действия определят не только моё будущее, но и будущее всей моей семьи. С этим осознанием пришло чувство решимости и цели.

Я выпрямилась, вытерла слёзы. Знала, что должна быть сильной — ради Кирилла, ради Лёши, ради Маши, которая ждала дома, не подозревая о случившемся.

— Я буду бороться за нас, — сказала я твёрдо. — За нашу семью. За нашу любовь. Что бы ни случилось, я не сдамся.

Я поцеловала Кирилла в лоб, затем нежно погладила Лёшу по руке.

— Я буду здесь, — прошептала я. — Я никуда не уйду, пока вы не очнётесь.

Села на стул между кроватями, готовая к долгому ожиданию. За окном начинало светать, снегопад утих.Новый день нёс с собой неизвестность, но я была готова встретить его с верой и надеждой в сердце. Я знала, что впереди ещё много испытаний, но была уверена — вместе мы справимся со всем. Главное — быть рядом, любить и верить.

Тусклый свет больничных ламп отбрасывал причудливые тени на стены палаты, где в тишине, нарушаемой лишь мерным писком мониторов, лежали два самых дорогих для меня человека. Кирилл и Лёша, такие беззащитные сейчас, были окружены паутиной проводов и трубок, которые, казалось, высасывали из них жизнь, а не поддерживали её.

Я сидела между их кроватями, ощущая, как каждый удар моего сердца отдаётся болью во всём теле. Мои руки дрожали, когда я прикасалась к их неподвижным пальцам, боясь навредить, но не в силах оторваться. Воспоминания о последних днях накатывали волнами, грозя захлестнуть меня с головой.