Книга Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов!, страница 5 – Аня Васнецова

Документов, по понятной причине, у потерпевшей с собой нет. Выяснить личность не удается. Малышка говорить не хочет. Сотрудники полиции пытаются дозвониться до хозяина квартиры, чтобы узнать данные съемщицы жилья. Не известно, сохранились ли в частично выгоревшей жилплощади документы.

Решаю оформить пострадавшую на платку. Легко договариваюсь с главврачом и администрацией больницы. Хорошо у меня с деньгами нет проблем. И в городе все знают, кто я такой.

Местные медсестры и врач тоже пытаются успокоить девочку. Не очень у них получается.

– Вы, получается, не папа? – со вздохом в очередной раз спрашивает врач.

Качаю головой.

Про брата или родственника отвечаю также.

– Вам придется оставить девочку…

Произнося это, врач пытается взять малышка за руку. Договоритьон не успевает из-за ее вскрика. Света с новой силой цепляется за меня, снова переходя на надрывный не то плач, не то вой. Она со страхом воспринимает попытку ее разлучить со мной.

Не знаю, за что заслужил такую привязанность.

– Девочка, – обращаюсь к малышке, садясь перед ней на колено, – не такой уж я хороший дядя, чтобы за меня так держаться. Думаю, тебе стоит идти в дядей-врачом и тетей-медсестрой.

– Пойдем, мы тебя не обидим, – протягивает малютке руку женщина в халате.

– Нет! – громко всхлипывает Света, прижимается ко мне и обхватывает своими ручками мою шею.

Марк

Малышка всхлипывает и молчит. Смотрит большими влажными глазами на меня. В них паника и ужас. Страх неизвестного.

Меня не отпускает. Отходить от окна, откуда видно маму на кушетке, не собирается. И, видимо, сама не понимает, чего именно хочет. Скорее всего, чтобы все было как прежде. Но, увы…

– Спасите, – вдруг с мольбой произносит Света.

Повторяет то слово, которое сегодня уже ей помогло.

Надеется, наверное, и тут смогу что-то придумать, исправить. Маму же вынес из горящей квартиры.

Эх…

Малышка, зачем ты смотришь на меня такими глазами? Это невыносимо. Я же не всемогущий.

Медицинские сотрудники нависают над девочкой. У нее паника. Дрожащие детские ручки продолжают держаться за меня. Кроха боится, что ее брошу. Отдам незнакомым людям в белых халатах.

Я, получается, к незнакомым не отношусь.

– Не бойся, – стараюсь, чтобы мой голос звучал мягче. – Это добрые врачи. Они вылечат маму и позаботятся о тебе…

В ответ полный страха взгляд. Еще там недоверие. Будто пытаюсь обмануть малышку.

С какой-то стороны она права. Вряд ли врачи сами будут все время нянчиться с чужим ребенком. Скорее всего, для этого есть специализированная служба. И девочку заберут совсем другие люди неизвестно куда.

И с чего вдруг меня вообще стали волновать чувства чужого ребенка, его судьба?

Разве это как-то поможет, например, моему бизнесу?

Помимо страха в глазах малышки столько мольбы и надежды…

Давай, соберись, Марк, ты же прагматик! Почему ведешься на это слезное милое детское личико?

Через час я сажаю малышку в машину и прошу водителя включить печку на полную. Света снова начинает дрожать. Мне кажется, или у нее даже зубы отстукивают?

Приходится прижать девочку к себе. Та и рада. Все боится отцепиться от меня. Сверху, прямо на безразмерную куртку, накрываю своим мятым, подпаленным и провонявшим гарью пиджаком.

Да, чего уж там? Я весь пропах до нитки. До кончиков волос.