Книга Испытание. Цена любви., страница 11 – Ирина Чардымова

Алевтина Петровна вздрогнула от моего отчаянного крика и, проглотив подступивший к горлу ком, прошептала:

– Он… он в больнице. – Голос её звучал надломлено, словно каждое слово причиняло физическую боль.

– С мамой? Он с мамой? – лихорадочно задала я следующие вопросы, цепляясь за последнюю надежду, что они хотя бы вместе.

– Нет, он не с Любой, он… – Алевтина Петровна тяжело вздохнула, закрыв глаза, словно собираясь с силами. – Он сам в больнице.

– Что? Как? Почему? – ничего не могла понять я, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться и терять очертания.

Ноги подкашивались, и я невольно оперлась о дверной косяк.

– Он, видимо, перенервничал сильно из-за Любушки, ты же знаешь, как он её любит, как переживает за неё, – медленно, осторожно рассказывала наша соседка, словно взвешивая каждое слово и боясь причинить мне ещё большую боль. – Ну, вот у него сердце и прихватило. Инфаркт, Ниночка… Инфаркт.

Последнее слово прозвучало как приговор. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а в груди разливается ледяной холод.

– Где папа? В какой он больнице?! – не выдержала я, хватаясь за последнюю соломинку.

– В той же больнице, где и мама, только в кардиологическом отделении, в реанимации, – тихо ответила Алевтина Петровна, и в её глазах я увидела такую жалость и сочувствие, что стало ещё страшнее.

Ничего ей, не ответив, я рванулась к выходу из квартиры, едва не споткнувшись о порог. Увидев это, Римма тут же последовала за мной в коридор.

– Ты куда? – схватив меня за руку, испуганно спросила подруга.

– К папе, в больницу, – не раздумывая, ответила я, пытаясь высвободиться. – Мне нужно быть рядом с ними.

– Нина, сейчас ночь.Тебя никто в больницу не пустит, – разумно возразила Римма, но я видела, что и её саму трясёт от переживаний.

– Пойми, дома я тоже не могу сидеть! – отчаянно объяснила я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Я хотя бы узнаю, как он, как мама. Я дома с ума сойду, понимаешь.

– Может, ты и права, – вздохнув, согласилась со мной подруга, и я увидела, как решимость появилась в её глазах. – Сейчас я такси вызову. А ты пока присядь, а то бледная вся, как полотно.

Как же я была сейчас безмерно благодарна Римме, что она решила поехать со мной, что сейчас помогала мне и была рядом в этот кошмарный момент! Потому что я сейчас была настолько напряжена и взвинчена, что даже пальцами по цифрам в телефоне попасть не могла, мои руки тряслись мелкой дрожью, а перед глазами всё предательски плыло.

А Римма быстро и чётко вызвала нам такси, и вот мы уже стояли у массивных стеклянных дверей больницы, освещённых тусклым жёлтым светом фонарей. Ночная больница казалась особенно мрачной и пугающей, большинство окон были тёмными, лишь кое-где мерцали огоньки дежурного освещения.

Но, как и предупреждала Римма, пускать нас туда никто не собирался.

– Пожалуйста, мне только узнать, как мои родители, – умоляла я на посту охраны, глядя в глаза немолодому мужчине в синей форме. – Я дочь, у меня документы есть.

– Девушка, не положено, да и из врачей никого сейчас нет, – покачал головой мужчина, но в его голосе слышались нотки сочувствия. – Правила есть правила.

– Как нет?! А дежурный врач?! – не отступала я, чувствуя, как отчаяние нарастает с каждой секундой. – Пожалуйста, это очень важно! Папа в реанимации, мама тоже там. Я просто узнаю и уйду, обещаю!