Книга Сумрачный ворон, страница 44 – Александра Дегтярь

— Значит, дурманящие вещества, — констатировала я, с досадой поджав губы. Вдохнув соблазнительный аромат каши, я на мгновение замерла. "А вдруг это отравлено? Вдруг противоядие не спасет?"

"Что ж, Ворон, — мелькнула мысль, — Если меня отравят, я буду к тебе являться каждую ночь."

Каша оказалась на удивление вкусной, как и румяное яблоко. Сок я вылила в отхожее место. Опустошенный поднос я выставила в коридор. Вода в кувшине еще была, а свои кувшинчики я еще даже не откупорила.

День выдался на редкость солнечным. Я осторожно подошла к окну и, осторожно выглянув из-за плотной портьеры, увидела карету. На ее крышу лакеи, расторопными муравьями, взгромождали четвертый из трех чемоданов.

— Уж не добро ли моего муженька в этом багаже? — хмыкнула я, представляя, как граф, с алчной поспешностью, загребает серебряные кубки и утрамбовывает их в чемоданы. Кривая усмешка тронула мои губы, искажая лицо.

Вскоре к карете спустился и сам граф Алекс Вагаро. Дойдя до экипажа, он замер, ожидая, пока лакей услужливо расправит ступеньки. Занеся ногу, чтобы подняться, он вдруг обернулся и, безошибочно отыскав мое окно, взглянул на меня. Почтительно прижал два пальца к полям своего котелка, словно посылая привет. Улыбнулся снисходительно-многообещающей белозубой улыбкой.

Вот ведь как… Я отшатнулась, словно от удара. Когда осмелилась выглянуть в окно вновь, карета уже скрылась за поворотом. Что ж, одним хищником меньше на этой шахматной доске. Но теперь уже я, словно загнанный зверь в клетке, металась по комнате. Мысли, стаей взбесившихся птиц, терзали меня, сменяя одна другую в лихорадочном хороводе. К своему стыду, впервые в жизни я не имела ни малейшего представления, как поступить дальше. Если в мой сок подмешали дурман, значит, либо они ждут, когда я сама выйду, либо… Оставалось это зловещее "либо".

Вмешаться в дела Маркуса или остаться в стороне? Настроение рухнуло камнем вниз, где-то на самое дно бездны. А тут еще и этот удар под дых: Ворон — мужчина, к которому я испытывала… симпатию? Нет, это было болезненное, почти нестерпимое влечение. Ироничный плевок судьбы, не иначе. В прошлой жизни я бы на него и не посмотрела, юный сопляк, едва перешагнувший пятый век, годился мне в сыновья, а то и во внуки. И вот, на тебе… мда…

Взвесив все «за» и «против», я решилась на вылазку в сад. В памяти всплывали сочные плоды, те самые, что так обожала Елена. Ее память подсказала, что они не только утоляют голод, но и нейтрализуют яды. Прикрепив под платьем стилет Ворона и припрятав в рукаве кинжальчик отца, я спрятав скудные припасы, прикрыла дверцу платяного шкафа, защемив выпавшую волосинку. Спрятала за корсаж платья подарки Дана. На дверь в комнату я не стала ставить такой же маячок, кроме "веселых" родственничков и служанкамогла зайти. Глубокие карманы моего платья позволяли наполнить их до отказа фруктами и если повезет, то и еще чем-нибудь.

Страх сковывал меня при мысли о еде в этом доме. Уму непостижимо, как Елена сохранила рассудок в этом змеином гнезде. Не прошло и суток, а желание раздавить это семейство, словно клопов, росло с пугающей прогрессией.

Выйдя в сад, я побрела по тропинке, мимо дивных цветов, источающих пьянящий аромат. Мой путь лежал к фруктовым деревьям, маячившим вдали.