Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 455 – Юлия Фирсанова

– Если скажу что-то большее, то невольно могу помешать тебе увидеть истину и отыскать решение, магева, – ловко увильнул от ответа бог.

– Где она, эта деревня, нам по пути? – уже понимая, что мне слишком любопытно, чтобы отступить, обреченно уточнила я.

– По пути, и коль ты согласишься помочь, я обрету власть сгладить дорогу своей волей, – деловито предложил бог, почему-то глянул не на меня, а на Кейра, и прибавил: – На три полных дня вы сократите путь.

– Ладно, посмотрим, что можно сделать, – согласилась я.

Сделка вроде выходила взаимовыгодная. Зачем бы богу меня накалывать, не торговец же он с базара, втюхивающий платье на три размера больше? Для репутации урон и никакого навара. Планов конкретных пока у нашей компании не было, а задачка могла оказаться занимательной. Да и Гарнаг ходатайствовал. Не могу я в лицо плюнуть и отвернуться, если просят, и не важно, кто: человек или бог. Первому, пожалуй, даже с меньшей вероятностью откажу, потому что бог – сильный, как-нибудь и сам справиться сможет, а вот людям помощь бывает до зарезу нужна. А тут, выходит, оба случая разом выпали. Вряд ли бог Справедливого Суда будет просить о пустяках…

– Быть по сему, – рассиялся Гарнаг, будто я ему подарок на именины сделала, и звучно хлопнул в ладоши. Взметнулся пахнущий хвоей вихрь, а когда он утих, мы (я имею в виду людей, коней и Фаля впридачу) оказались на совершенно другом участке дороги. И изгиб ее был плавнее, и тех кустов с кожистыми листиками не имелось в наличии, зато посредине стоял бородатый детинушка.

– Сгладить дорогу?! – вполголоса хмыкнул Гиз, не то удивляясь, не то злясь на божественные выкрутасы. Мы даже через сильфовы круги так быстро двигаться не могли, их еще пойди отыщи, да и найдешь – переместиться все равно сможешь лишь туда, где есть другой круг. Фаль – наш живой пропуск к системе магических телепортов – нового в одиночку на раз-два сотворить не способен.

Завидев нас, детинушка с бородой-лопатой и такими плечами, что оглоблю вместо прутика носить впору, кинулся сломя голову – нет, не в лес, а буквально под копыта коней – и заревел басом:

– Магева, спаси!

Рухнул в пыль, не щадя домотканых штанов, рубахи, расшитой по вороту какими-то не то петухами, не то скелетами (ну не понимаю я ничего в схематичных узорах!), и принялся головой мотать. То ли поклоны странные бил, то ли от мошкары отмахивался.

– Эй, ты что, а ну-ка вставай, орать прекращай и рассказывай, от чего надо спасать! – закашлявшись, попросила я, чуть отступив от буйного челобитчика. А то вдруг этот человекомедведь меня за колени обнять пожелает, так ведь сломает, если вообще ненароком ноги не оторвет!

– От проклятия! – севшим голосом прошептал мужик и разрыдался как ребенок. Слезы текли по его искаженному гримасой муки лицу, прокладывали в пыли мокрые дорожки, а он и не думал их стирать или скрывать.

Когда плачет ребенок, его утешаешь, когда женщина, сочувствуешь, можешь даже поплакать с ней заодно, но, когда вот так открыто рыдает здоровенный дядя, поневоле чувствуешь растерянность и неловкость.

– Я сделаю все, что смогу, – твердо пообещала ему, так как с трудом могла перенести такое зрелище.

– Ты давай говори толком, – кашлянув, нарочито грубо посоветовал Кейр, видать испытывавший точно такие же чувства.