Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 409 – Юлия Фирсанова

– О, человек способен на любой самый героический подвиг, впрочем, как и на любую низость, мы очень изобретательные создания, – гордая своей принадлежностью к деятельному племени, констатировала я, телохранитель встрепенулся, заинтересовались и остальные мужчины. – Между прочим, твои мечты вовсе не бред сумасшедшего! В моем мире любой желающий способен летать по небу, не сам по себе, ясен пень, а при помощи искусственных крыльев или в больших повозках с окошками. Не бесплатно, конечно…

– Так то в твоих далеких краях, – вздохнул Кейр, склонив голову. – Мне ж до них ни в жизни не добраться.

– Ну и что с того? Здесь-то, наверное, такую же штуку магией сотворить реально! Хорошо, что подал идею, я попробую сочинить заклятие! Кстати, Кейр, люди, толкующие сновидения, говорят: летать во сне – значит сохранять чистый, незамутненный взгляд на мир и свободную душу. Еще, правда, говорят, будто тот, кто ест творог, во сне летает и поэтому растет, но это уже не толкователи сновидений, а торговцы болтают, думаю, врут, чтобы свой товар выгоднее продать.

– Врут, – авторитетно и согласно кивнул телохранитель, обрадованный моими соображениями насчет возможности личного вклада в практическую аэронавтику. – Если бы я рос хоть на сантиметр каждый раз после того, как мне полет снится, я бы уже с великана был!

– Врут-врут! – зазвенел Фаль.

Уверена, малютке полеты снились еще более регулярно, чем Кейру, а по части габаритов сильф так и не переплюнул дрозда. Сам же он, как мы убедились в течение следующих пятнадцати минут, мечтал обо всякой всячине, сводившейся к обилию сладостей, друзей, полному владению магией сильфов, новым впечатлениям и приключениям. Всего этого наш приятель либо уже достиг, либо находился в стадии достижения, а потому был абсолютно счастлив.

Гиза же никто ни о чем спросить не решился. Человек с его прошлым вряд ли мечтал о чем-нибудь светлом, радостном и пушистом, способном порадовать окружающих или положительно удивить.

– Интересно, о чем грезят магевы, а, Оса? – с нарочитой невинностью поинтересовался Лакс, умильно склонив голову.

– О том же, о чем и сильфы, – легонько поглаживая Фаля кончиком пальца по спинке, рассмеялась я. – О верных друзьях, красивой одежде, вкусной еде, удобной постели и приключениях! Ну и еще, – тут я гордо выпрямилась в седле и продолжила посерьезней, с толикой злой веселости, – чтобы никто не вздумал решать за магеву, какие именно друзья, одежда, еда и приключения ей подходят!

Гордая посадка в седле была несколько подпорчена подвернувшимся под м-м… бок твердым предметом, выпирающим из дорожной сумки, притороченной к седлу прямо за спиной. Несмотря на шкатулку-сундук, сумка становилась с каждым разом все более объемной, и ни одной лишней вещи, какую следовало убрать подальше, в ней почему-то не находилось. Такова горькая участь всех женских сумочек!

Ругнувшись, я повернулась вполоборота в седле, залезла в свои вещи и после недолгой борьбы вытянула из сумки подаренную Ивельдой тарелку-подставку. Интересно, как это круглый предмет умудрился пихаться углами? Загадка геометрии столь же неразрешимая, как отсутствие лишних вещей.

Фаль, проведший ужин за усиленной дегустацией творений баронской кухни, на сей раз обратил на тарелочку больше внимания, чем первоначально. Слетев с плеча, он запорхал вокруг, изучая замысловатый узор из сплетенных веточек, листиков, цветочков и ягодок, выполненный резчиком с необыкновенным тщанием. Если бы не вегетативная аномальность одновременного сочетания листьев, цветков и плодов, я бы решила, что искусник работал с натуры.