Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 212 – Юлия Фирсанова

С каждой секундой подозрения Фелика представлялись мне все более и более обоснованными. Нет, дурочка Вальтина не стала бы зачаровывать Амрика, но кто-то другой… Я бросила взгляд на пыжащегося бургомистра и его свору. Все как один – обаяшки. Если не сам папаша, то искусный доброжелатель, которому намекнули на желательный исход дела, вполне, вполне мог навести чары. Однако подозрения на весы правосудия не положишь. Слепая радость Амрика грозила оказаться глупой шуткой амура или какого-то другого типа с отвратительным чувством юмора, который в этом мире отвечал за стрелы любви. Мне нужны были более веские доказательства для того, чтобы применить магию и вмешаться в жизнь людей.

Я снова взглянула на алтарь Гуинилы, ища подсказки или, быть может, просто желая окунуться в чистое сияние светлой силы. Голубой свет, будто учуяв пару влюбленных, устремился к ним. Вальтину омыли его потоки, словно вода кристальной свежести, а вот те лучи, которые нацелились на Амрика, враз потеряли свою чистоту, затвердев острыми копьями грозно-синего, грозового света. Чем ближе подходил ничего не замечающий владетель к алтарю, тем темнее становилось сияние, над вином, вылитым послушником в выдолбленную на алтаре чашу, начали свиваться похожие на мелкие ураганы столбики мерцающего света. Обряд по сути своей еще не успел начаться, а что-то уже шло не так. И теперь, через темное сияние божественной силы Гуинилы я разглядела нечто вроде пелены, закрывшей Амрика, и совершенно ясно поняла: ни в коем случае нельзя позволить начаться помолвке!

– Фелик, ты прав, владетель околдован, – честно признала я.

– Все очень неправильно, – нахмурившись, бормотнул чуткий Фаль мне на ухо.

– Что же нам делать? – пылко спросил юноша тоном матроса, готового кинуться на амбразуру.

– Я должна вмешаться и остановить помолвку, постараюсь развеять чары, – просто ответила я.

– Слишком рискованно, – даже не поворачивая головы, я почувствовала, как неодобрительно нахмурился Кейр и напрягся подле меня Лакс. – Подожди!

– Не могу, некогда, – резко качнула я головой. – Я вижу, магия обряда, призванного благословить истинную любовь, может обратиться против Амрика. Сила вокруг алтаря уже бурлит в негодовании. Я постараюсь сделать все как можно скорее, скрыться и скрыть вас до того, как нас решат расспросить поподробнее, что происходит. Ты же, Фелик, все отрицай, можешь чего-нибудь соврать насчет того, что знать меня не знаешь, ведать не ведаешь, каким образом я вообще оказалась в твоей ложе.

Я вскочила с мягких подушек, отдернула прозрачную занавесь и вдохновенно завопила, призвав мысленно пару рун, начертанных прямо в воздухе, для того, чтобы меня слышали все, к кому буду обращаться, и не столько слышали, сколько слушали:

– Стойте! Неужто слепы ваши глаза?! Владетель Амрик околдован! Помолвка не должна состояться, ибо страшен будет гнев оскорбленной Гуинилы, немилость разгневанной богини падет на Мидан! Заклятием своим сниму пелену с души и разума владетеля! Ансуз! Ингус! Феху!– названия рун, снимающих оковы, вырвались из моего рта золотым пламенем, рванулись к мужчине, омыли его в потоке сияния лишь немного менее слабого, чем то, которым пылал алтарь богини, и исчезли.

Амрик, приостановивший на время магевских воплей шествие к алтарю и взиравший на меня недовольно, как на досадную пустую помеху, моргнул, будто проснулся посреди кошмарного сна. Мужчина перестал изображать из себя спящего красавца, резко вырвал свою руку из руки Вальтины и с такой паникой уставился на нее, что даже дураку стало ясно – игра окончена!