Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 201 – Юлия Фирсанова

– Да, ты извини, если я, дурень нетерпеливый, обидел, – стушевался вор, переминаясь с ноги на ногу.

В темноте не могла различить его лицо отчетливо, видела лишь черный профиль, но слышала дыхание и легкий аромат полевых трав. Ни от кого из моих быших парней так хорошо не пахло. Пот, ментоловая жвачка, табак, одеколон, грязные носки – этого было в избытке, но от Лакса веяло чем-то совершенно естественным и очень влекущим. Или так казалось только мне? Даже сейчас я не отказалась бы от того, чтобы он просто лег рядом, такой теплый, ставший родным, знакомым и совершенно необходимым. Хотелось, чтобы просто был рядом. Мне необходимо было безо всяких сексуальных заморочек держать его за руку или спать, положив голову ему на плечо, чтобы можно было в любой момент погладить гладкую, по-эльфийски безволосую кожу на руках и груди, дотянуться до рыжих, мягких, как шерсть у кошки, волос и запустить в них пальцы.

– Никаких обид, Лакс, – прошептала я, не решаясь высказать то, что испытывала, из-за какой-то совершенно не свойственной мне робости.

– Доброй ночи, любимая. – Вор чуть склонил голову и коснулся моих губ нежным-нежным, как ласка ветерка, поцелуем.

«Любимая» – он впервые назвал меня так, сердце на секунду замерло и с силой бухнуло в груди. Любимая – это звучало так красиво, куда приятнее всяких солнышек, лапочек, деток и прочих прозвищ, щедро сыплющихся из уст парней моего мира. Никогда терпеть этой дури не могла и сразу просила, чтоб называли по имени или прозвищу.

– Доброй ночи, – отозвалась я, но ответное слово застряло у меня в горле и так и не смогло прорваться наружу. – До завтра!

Лакс ушел, я закрыла дверь и заползла на кровать, от всей души жалея, что не сказала того, чего хочу, ведь он мог бы остаться. Легкое, на грани слышимости сопение Фаля и зеленый проблеск его помаргивающих во тьме глаз мало-помалу успокоили мое разгоряченное воображение, а обезболивающая таблетка подействовала лучше всякого снотворного. Я отключилась почти мгновенно, только снилась мне опять какая-то дрянь. Мы стояли с Лаксом на берегу реки, только я на одном, а он на другом, и пытались докинуть друг до друга веревки, именуемые ковбоями лассо. Ни хрена у нас не получалось.

Я была даже рада проснуться от того, что меня тормошил Фаль, позванивая на ухо:

– Оса! Оса! Ты спишь? А то там Нория так на Ханта ругается, кричит, будто он чего-то украл! Жуть!

– Значит, надо обращаться в детскую комнату милиции или звать участкового, – зевнула я, но глаза продрала и села на кровати, вспоминая, где нахожусь. – Участковых в здешних краях не сыщешь, впрочем, как и в моих, так что разницы в принципе никакой, тут даже получше будет, поскольку никто на их появление не надеется. Правда, вот здесь я магева, и право не только помогать, но и судить мне даровано или навязано – это уж как посмотреть, но все-таки свыше! Так что надо вставать и идти разбираться. Итак, подъем! Чип и Дейл спешат на помощь, спасатели, вперед!

Я натянула джинсы, в них мне удобнее всего в такие деньки, и, поплескав на лицо водой, пошла на звук скандала. Фаль летел впереди, указывал дорогу. Личная комната Нории находилась в самом конце коридора, из-за плотно закрытой двери грозное громыхание голоса женщины слышалось все более отчетливо. Она кричала что-то о неблагодарности и глупых шутках столь оглушительно, что в проводнике вовсе не было нужды.