Онлайн книга «Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих»
|
– Да, изощрился Фокма так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. – Какое образное выражение! – моментально восхитился поэт. – Дарю, – без зазрения совести расщедрилась я. А чего стесняться? Раз народное, значит, принадлежит всем и мне в том числе. – Кстати, Герг, как твой зад? Отдохнул? – Гораздо лучше, Оса, Кейрово лекарство поистине чудодейственно, хоть и жжется огнем! Я уже смогу сесть на лошадь, спал же, как мертвец, – заверил Щегол. – Разлагался и вонял, что ли? – моментально подколол поэта Лакс. – Отринув все земные заботы, – наставительно поправил его Птица с не менее глумливой ухмылкой. – Отлично! – улыбнулась я и предложила: – А не пойти ли нам позавтракать? Из кухни, кажется, пирогами с ягодами пахнет! – Соблазнительница, – страстно простонал Лакс, схватившись за плоский, как стиральная доска, живот, и покатился по сену. Всем остальным моя идея насчет завтрака тоже показалась дельной. Горячая, с пылу с жару сдоба, может, и вредна для желудка, как уверяют врачи, но настолько вкусна, что устоять против искушения невозможно. Впрочем, давно известно: все, что мы любим, либо безнравственно, либо вредно для здоровья, но запретный плод столь сладок, что чихать мы хотели на все предостережения! Выбравшись из мягкого сена, мы дружной голодной компанией потянулись на зов желудков. Увлекательный процесс колки дров уже был приостановлен. У изрядной поленницы, опираясь на топор, Фокма что-то вещал Ярине. Та, в новеньком платье и стоящем колом белом фартуке, просто лучась счастьем, внимала изобретательному кавалеру. Похоже, у них все сладилось. – Аромат пирогов, хозяюшка, ласкает мое обоняние! – польстил крестьянке Лакс, демонстративно потянув носом воздух, и застонал. – Пироги? Какие пироги? – будто очнувшись от грез, заморгала женщина, а потом с испуганным ахом: – Пироги! – подхватила юбку и поспешно устремилась в кухню. – Надеюсь, не пригорят, – вовсе не сердито хмыкнул Кейр ей вслед. – Любовь подчас требует жертв, – не без патетики вставил Герг и со смешком прибавил: – Надеюсь, выпечка будет единственной, кто пострадал от сего пылкого чувства! Фокма проводил свою обожаемую влюбленным взглядом и только потом соизволил заприметить нашу компанию. Все еще сжимая в одной руке маленький такой, толщиной с мою руку топорик, крестьянин двинулся ко мне с самым решительным выражением на бородатой физиономии. – Эй, Фокма, в чем дело? – Я малость занервничала, впрочем, и Кейр тоже, потому что выступил вперед и загородил меня своим телом. Прихрамывая, мужчина подошел ближе, опустился перед нами на колени, недоуменно нахмурился, обнаружив топор в руке, отбросил его влево, ловко воткнув в колоду, и прочувствованно прогудел: – Спасибо вам, почтенная магева, как и благодарить, не знаю! Счастьем всей жизни вам обязан! – Отблагодари, сделай Ярину счастливой, – велела я, не найдя более подходящего поручения и радуясь уже тому, что ополоумевший мужик не полез ко мне обниматься с топором в руке. А то получились бы из Ксюхи две нежизнеспособные половинки! – Да я! Да мы!.. – забормотал Фокма, а потом схватил мою руку и принялся смачно лобызать ее, точно разнежничавшийся щенок. Кое-как избавившись от признательного сверх всякой меры крестьянина, я змейкой шмыгнула в дом, смущенно бормоча под нос: |