Онлайн книга «Во имя Абартона»
|
Мэб распахнула рубашку, провела ладонями по груди Реджинальда, вниз, по животу, в который раз отмечая, как атлетично он сложен. И ведь никто не видел профессора Эншо на теннисном корте или в спортивном зале. Как ему это удается? — Мэб… — Заткнитесь, — потребовала она резко. Говорить было тяжело, во рту была вязкая горечь, словно недозрелую хурму съела. Мэб склонилась к шее Реджинальда, впилась в нее губами, желая оставить метку. Кожа была чуть солоноватой на вкус и пахла кедром — дешевое университетское мыло. Кожа была чистой и гладкой, и такой приятной на вкус и на ощупь, что Мэб увлеклась, спускаясь поцелуями вниз,изогнув до боли позвоночник. Пальцы, впившиеся ей в бедра, не позволили упасть. — Мэб. — Я сказала — заткнись! Или я тебя заткну! — рыкнула Мэб, продолжая исследовать тело мужчины, оглаживать, щипать. Хотелось везде оставить свои метки, чтобы такие, как Дженезе Оуэн, не зарились на чужое. Кровь стала густой и горячей, как шоколад, она еле текла по венам, прогревая кожу изнутри, не давая дышать. Губы пересохли. Все это перестало ощущаться чужим, фальшивым, перестало быть наваждением. В желании самом по себе не было ничего дурного, лживого, опасного. Просто мужчина и женщина, молодые, сильные, здоровые, и между ними влечение, которое требует немедленного удовлетворения. Еще немного, и ласки стали не наслаждением, а досадным препятствием; превратились в щипки, которыми Мэб хотела наказать своего любовника. Упираясь коленями в обшивку диванчика, раздражающе грубую, она приподнялась, одной рукой высвобождая член Эншо, а другой ухватившись за резные завитки на спинке. Опустилась медленно, зажмурившись, закусив губу, упиваясь каждым движением, каждой долей дюйма. Медленно, плавно, до конца. Охнула. Поезд мерно покачивался, и слабая тряска передавалась их соединенным телам. Странная, упоительная вибрация, которой, впрочем, скоро стало недостаточно, и Мэб начала двигаться, обеими руками уцепившись за плечи Реджинальда, все ускоряя темп, пытаясь достичь удовлетворения. Оно все ускользало. Перед глазами плясали черные пятна, что-то тягучее, одновременно упоительное и жуткое спиралью скручивалось внизу живота. Кожу покалывало. Судорогой сводило ноги, как случалось с ней во время оргазма. И все же, подлинное наслаждение было где-то там, впереди, оно было точно живое, мыслящее существо, и дразнило ее огоньками вдали. Мэб все ускорялась, сипло дыша. Изо рта вырывались короткие всхлипы, заглушаемые стуком колес. Быстрее, быстрее, сильнее, резче, еще чуть-чуть. Почти! Сорвавшись в темноту, такую же фальшивую, как и страсть, как и наслаждение, Мэб вспомнила, что не закрыла дверь на засов. Зайдет проводник, и вот ему будет сюрприз. А потом все же наступила темнота, черная и мертвая — до боли. * * * Реджинальд пытался отдышаться, но точно что-то застряло в груди, и воздух выходил сипло, со свистом. Рука, которой он удерживал Мэб от падения, затекла. Справившисьнаконец с дыханием и безумно колотящимся сердцем, он аккуратно снял женщину с колен, уложил на диванчик и привел в порядке свою одежду. Мэб продолжала лежать неподвижно, бесстыдно разметав ноги. Один чулок был спущен, на втором ползла тонкая стрелка, и почему-то именно эта последняя деталь смутила Реджинальда. Он одернул задранную, скомканную юбку и осторожно коснулся лица женщины. |