Книга Во имя Абартона, страница 116 – Дарья Иорданская

— Если бы и мои проблемы с матерью можно было решить так же просто. Надежда только на то, что она узнает от Верне, что я лишилась-таки невинности, причем давно, и откажет мне от дома. Когда можно будет начать колдовать?

Смена темы была неожиданной, но Реджинальд этому обрадовался. Хватит уже говорить о личном.

— Около полудня, я думаю. Тогда мы и выясним, кто где был. И у нас, к слову, некоторые… неприятности. Леди Гортензия Паренкрест.

— А что леди Гортензия? — напряглась Мэб.

— Слишком умна для придворной дамы, — проворчал Реджинальд. — И наблюдательна. Или это все благодаря придворной должности? Она знает о Лили и потребовала держать ее в курсе. Потому что позор может разрушить начинание ее величества.

— А странные были гости на балу, — заметила Мэб. — Верне — ладно, он собирается нам что-то пожертвовать. Но что здесь делали леди Гортензия и доктор Джермин?

— У нас есть пожар, — Реджинальд выставил в центр стола баночку с медом. — Есть зелье. Есть визит доктора Джермина и его попытка отравить вас. Есть Лили Шоу. Фотоснимки вчера, повешенные там, где их любой мог увидеть. Прибытие леди Паренкрест. И взлом музея.

— И еще попытка пробраться к нам в дом, — напомнила Мэб, разглядывая выставленные на столе предметы. — Это могут быть вовсе не студенческие шалости.

— Зелье, демарш Джермина и соблазнение Лили очевидно направлены на то, чтобы опорочить репутацию Абартона. В принципе, взлом музея и пожар сюда также вписываются, — Реджинальд переставил баночки, чашки, флакончики и посмотрел на них, склонив голову. — Однако, эта безобразная история с Лили может играть против королевы Шарлотты. А пожар быть случайность. А в музее, скажем,искали какой-то артефакт. Или книгу. Или студенты Эньюэлса переплыли озеро и наведались к нам.

Реджинальд тряхнул головой.

— Нет, леди Мэб, нам с вами стоит ограничиться поисками обидчика Лили Шоу и приготовлением антидота. Потом, когда все наши проблемы будут разрешены, пусть с остальным вон Грев разбирается.

Реджинальд хотел еще добавить, что после того, как антидот будет приготовлен и выпит, их ничто не будет связывать, так что не стоит строить планы, но малодушно промолчал.

* * *

Утро началось странно, с суетливых и путанных желаний. Мэб совершенно не хотелось спускаться вниз и начинать разговор с Реджинальдом — а было ощущение, что этого разговора не избежать. И в то же время, Мэб нуждалась в том, чтобы увидеть своего компаньона и понять, изменилось ли что-то, или ей это только кажется.

Из сада пахло дождем и цветами, но ароматы эти не кружили голову, не возбуждали, не умиротворяли, а лишь раздражали.

Все же она сошла вниз и затеяла разговор, высказав все, что ее тревожит, но теперь сидела и сожалела о вырвавшихся словах. Было неприятно, что она впустила — да практически втянула! — Реджинальда в свою жизнь, а еще больше стыдно. Вот так просто вышла и вывалила на плечи чужого человека нервические переживания. И почти дошла до того, чтобы попросить о неловкой, крайне щекотливого свойства услуге: пойти и поговорить с Верне. Но Мэб вспомнила, как комкал Реджинальд несчастные бинты, словно хотел сомкнуть руки на шее ее обидчика, и отказалась от этой затеи.

До полудня Мэб отчаянно искала себе занятие, и в конце концов, не выдержав, отправилась в городок за покупками. Это должно было ее отвлечь хоть ненадолго. Абартон, усталый, сонный, ворочался с боку на бок, неохотно пробуждаясь. Кое-где слышались юные голоса студентов, смех, иногда до ушей Мэб доносилась отчаянная скороговорка «заклинания», призванного обезопасить от строгого преподавателя и дурных отметок. Пользы от такой «магии» не было вовсе, но она оказалась на удивление живучей. Мэб тоже когда-то произносила этот странный набор звуков, хотя быстро убедилась в его бессмысленности.