Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 93 – Дарья Иорданская

— Нужно передохнуть, — крикнул он, но вой ветра заглушил слова.

Конечно, делать привал здесь было бессмысленно и опасно, но точно так же, как и в любом другом месте. На всем пути к горизонту не было ни одного пригодного для отдыха места. Однако измученные путники сползли на землю и укрылись за лошадиными боками от пронизывающего северного ветра.

— Этак мы не доберемся до Фрэйни к ночи, — проговорил ГэльСиньяк,мрачно посматривая на небо. — Что скажете, госпожа предсказательница, будет снегопад?

Молодая ведьма подняла голову, изучила надвигающиеся с севера тучи и хмуро пожала плечами. Ее предсказания тут явно не требовалось. Адмар также изучил небо. Следовало торопиться. Но по такой дороге, да с ветром, бьющим в бок и норовящим сбить с гати в болото — это было почти невозможно.

— Едем дальше, — решил музыкант.

Вскарабкавшись в седла, путники понуро двинулись на запад. Фрэйни находился всего в дне пути от границы Озерного края, если следовать вдоль русла реки Сегиль, растворенного сейчас в топи. Однако зимой этот день мог обернуться более чем сутками изнурительного продвижения по болотам. Все вокруг было ровным, хотя из-за кочек походило больше на смятое одеяло, чем на стол. Еще через несколько часов на горизонте показались деревья, белесые, до той поры сливающиеся с болотами. Не более чем чахлый осинник, но в нем можно было на какое-то время укрыться от непогоды. Озерный край никогда не отличался буйной растительностью. Фрэйни утопал в садах, но все это было стараниями хозяек замка, иные из которых не чурались колдовства.

Добравшись до чахлой рощи, путники спешились, привязали коней и повалились на припорошенную снегом бурую траву. Деревья кое-как укрывали от ветра, так что вполне можно было перевести дух и перекусить хлебом и сыром. Чтобы согреться, выпили по глотку крепкой ягодной настойки, которой снабдил их напоследок Мартин. Проведя среди больных невзрачных осин не более получаса, все с облегчением поднялись и двинулись дальше.

Ландшафт неуловимо менялся. Словно искусные обманки, изготовленные придворным художником, равнины оборачивались вдруг холмами, или глубокими — в половину человеческого роста — провалами. Но все было того же серо-бурого цвета и попросту сливалось и со снегом, и с небом. Гать петляла, огибая и холмы, похожие на волдыри, и ямы. Вскоре встретилась и первая обманная метка. Дорога словно бы уходила вправо, в сторону странных нагромождений камней, которые неожиданно смотрелись среди болот. На карте старого барда этого не было, и дорога шла упрямо вперед. Фламэ спешился и смахнул снег. Гать разобрали, но не до конца, и присыпали гнилой травой и снегом.

— Можно пройти, — крикнул музыкант, — только очень осторожно.

Земля под копытамилошадей то и дело резко уходила вниз, и на ней выступала вода. Лошади раздраженно фыркали, пряли ушами и норовили пойти быстрее, чтобы миновать неприятный участок. Их сдерживали. Когда под ногами вновь оказалась твердая почва, все вздохнули с облегчением и поехали быстрее.

Холмы укрывали путников от ветра, и продвигаться через болота стало проще. Фламэ почти уверился, что до замка они доберутся без приключений. И все же его не оставляли природная осторожность и недоверчивость. Все шло как-то слишком уж гладко: где обещанные Мартином разбойники? Где бесконечные капризы калладской погоды? Он не успел одернуть себя и отругать за подобные мысли, потому что они в этот самый момент стали реальностью. Из-за холма показался отряд, вдвое превосходящий тот, что вел сейчас Фламэ. Там было не менее дюжины вооруженных мужчин, не отягощенных ни ранениями, ни женщинами. Рука музыканта упала на меч.