Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 62 – Дарья Иорданская

— Ее светлость просто поглощена всеми этими расходами, — доверительно сообщил из своего угла шут. — Забивает прелестную головку цифрами.

— В этом году, — с оттенком сварливости парировала графиня, — наши расходы могут превысить наши доходы. Все еще приходится платить налоги Мирабель. Только благодаря этому она не отправила сюда армию.

Фламэ почувствовал себя неуютно. Что-то такое было в этой перепалке, что заставило его почувствовать себя лишним. Однако графиня вдруг отложила перо и очаровательно улыбнулась. На щеках появились ямочки.

— Я выслушала версию лорда Бенжамина, и я выслушала показания, — (Ты слышал, она сказала «показания!» — хихикнул шут), — показания Уилла. Теперь я хотела бы услышать вас, мессир Адмар.

Фламэ не мог оторвать взгляда от ее красивого лица. Последний раз, когда он видел Брианну Кэр, это была совсем маленькая девочка. Он запомнил ее только потому, что рядом стоял величественный и непоколебимый граф Кэр, который решительно отказывал Мирабель во всех притязаниях. Пожалуй, Брианна могла быть столь же решительной.

— Что вы хотите услышать? — спросил музыкант слегка осипшим голосом.

— Все, мессир Адмар. Что произошло с бедной девочкой, куда вы направляетесь и что намерены предпринять.

Фламэ наклонил голову.

— Конечно, ваша светлость. Но с одним условием.

Лицо молодой женщины вытянулось. Наверное, ей давно уже никто не ставил условий.Что ж, это было пустяшным и необременительным.

— Зовите меня по имени, ваша светлость. Мой титул и моя фамилия, надеюсь, остались в прошлом.

Склонив голову к плечу, что сделало ее похожей на ворону, Брианна Кэр внимательно изучила музыканта. У нее был удивительно пытливый умный взгляд. Странно, а тогда Фламэ казалось, что из маленькой виконтессы вырастет очень легкомысленная женщина.

— Было время, когда я тоже на это надеялась, — произнесла графиня. — Что ж, как вам хочется, Фламэ. В таком случае, и вы зовите меня Брианной. По крайней мере, без свидетелей. Люди придают поразительное совершенно значение условностям.

При последних словах в ее голосе прозвучала детская обида, и Фламэ не удержался от улыбки. Перед ним промелькнула былая маленькая девочка.

— Бывает, миледи.

— Может быть, — прервал их шут, — мы уже оставим любезности и перейдем к делу? Что там с этой Беатрис Шеллоу.

Фламэ тяжело вздохнул. Это был самый трудный вопрос из всех, потому что на него не было внятного ответа.

— Могу только повторить легенду: Мирабель похитила ее сердце.

— Как учат нас уважаемые медики из Усмахта, — заметила графиня, — сердце это только кусок плоти. В нем нет ничего особенного, впрочем, и жить без него не получается. Кто там? Заходи!

* * *

Джинджер вздрогнула. Ну и слух у леди Кэр, если она сумела уловить дыхание или же биение пульса затаившейся ведьмы.

— Ты очень громко сопишь, душа моя! — подал голос несносный шут графини.

Слегка порозовев, больше от возмущения, чем от смущения, Джинджер шагнула в скрипторий. Он как раз сильно изменился за те десять лет: исчезла пыль, связки старых перьев и засохшие чернильницы, сложенные в углу ненужные стулья и ветхие свитки. Теперь эта комната напоминала кабинет какого-то ученого-универсала, одинаково одержимого поэзией, астрономией и выращиванием репы. Графиня — Джинджер не могла заставить себя звать ее по имени, как в детстве — сидела у стола, поигрывая пером. Шут, очевидно, затаился в темноте, а Адмар прижался к печке.