Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 6 – Дарья Иорданская

В середине дня — до Шеллоу-тона оставалось еще часа три такого же неспешного пути, уже видно было, как сверкает солнце на золотом куполе собора, а шпили кололи синее от мороза небо — путешественники остановились на привал, чтобы перекусить. Развели небольшой костерок, на котором подогрели лепешки, мясо и вино. Музыкант наколол ломоть свинины на острие своего короткого узкого ножа, прижался к широкому стволу сосны и решил наслаждаться обедом, тем более нечасто ему удавалось такое. Обычно в его сумке лежал ломоть черствого хлеба, а голову занимали кощунственные мысли, что не мешало бы научиться, наконец, превращать воду в вино.

К тому моменту, как подогрелось вино, их нагнал и преследователь. Вернее, преследовательница — рослая девица в черном одеянии колдуньи, с высокой прической, какие сейчас носят горожанки и с нервно бегающими глазами. Фламэ безошибочно угадал в ней подругу по несчастью: девица искала, к кому бы примкнуть. Боялась ли она переписчиков, или кто-то за ней гнался,особой разницы не было. При взгляде на троицу наемников, глаза ее светло-карие загорелись. Поправив на плечах шаль, девица сделала несколько торопливых шагов и замерла перед костром.

— Погадать, добрые господа?

Бенжамин обменялся со своими спутниками несколько испуганным взглядом. Очевидно, все трое вспомнили о маленькой лесной обители, находящейся дай бог в полудне пути отсюда. Фламэ вспомнил весьма потешную историю о бойкой рыжеволосой ведьме с не слишком оригинальным прозвищем Джинджер, на которую на этой дороге темной ночью напали двое здоровяков из ближней к Шеллоу-тону деревни. Ведьма была статная, платье носила яркое, на ведьму вовсе и не была похожа, и здоровяки попытались завалить ее на поросший мягкой травой пригорок. Несговорчивая девица мало того, что расцарапала насильникам рожи, одного вдогонку наградила порчей, после которой его ни к каким девушкам уже не тянуло, а второго свинячьим хвостиком, имеющим досадную привычку в самый неподходящий момент рвать штаны по шву. После чего поправила слегка помятое платье и пошла себе дальше. Фламэ улыбнулся и протянул руку.

— С радостью, красавица.

В ведьм он никогда особенно не верил.

Девица стянула перчатку, коснулась его руки и внимательно, потешно хмуря брови, изучила раскрытую ладонь. Потом вдруг изменилась в лице, разжала пальцы и сделала шаг назад.

— Мне нечего вам сказать.

* * *

Деревенского олуха-лорда и двух его спутников Джинджер1 заприметила еще в трактире. Их довольно сложно было не заметить: молодые люди были высокого роста, широкие в плечах, словно рыцари с картинки, а кроме того — громогласные. Вот о таком муже, как здоровяк-лорд, Джинджер и мечтала с ранней юности: чтоб за ним, как за каменной стеной, чтобы мог на одном плече жену нести, а на другом, скажем… козу. И чтобы его легко было обдурить при случае. Впрочем, Джинджер хорошо запомнила слова старухи Саффрон2: "И влюбишься ты, птичка моя, и выйдешь за лорда, и… ой, наплачешься!". А еще Джинджер помнила, что Саффрон была гастроманткой3; позорное, надо сказать, занятие, или, по крайней мере, нелепое. Сейчас девушке муж вообще был без надобности, а вот добраться целой и невредимой до столицы очень хотелось. Ну, или, по крайней мере, до Шеллоу-тона, миновав переписчиков, у которых, спорить можно, были ее приметы. Переписьэта вообще была подозрительной затеей. Хочешь знать, королева, сколько у тебя в государстве душ? Ну, так прикажи лордам, они посчитают свои вотчины и доложат. Зачем же каждому в лицо-то заглядывать, королева? Нет, не в переписи дело. Искали кого-то. Пусть Джинджер и не имела к этим поискам никакого отношения, но и ей попадаться не следовало.