Книга Лисьи Чары, страница 9 – Дарья Иорданская

Долгожданная прохлада бродила над лугами Листерпигского герцогства, но вблизи раскаленного за недели зноя замка все равно было жарко. Кончиком нежного носа лис ощущал этот жар, беспокоящий его, как песчинка в сандалии. Поворочавшись с боку на бок, он наконец не выдержал, вскочил на лапы и выбрался из укрытия. Разгорячившийся дождь хлестал по разнотравью, смешивая колоски с цветами и выбивая из них еще больший, совсем одуряющий запах. Низу чихнул, пошевелил позвоночником от черепа до кончика хвоста и поднялсяс четверенек на две вполне нормальные человеческие ноги, сбил с головы рыжие уши и тряхнул огненной шевелюрой, позволяя ей намокнуть под дождем. Спустя несколько мгновений из-под камня была вытащена светлая одежда, украшенная щегольской вышивкой. Она была еще сухой, но промокла насквозь до того, как оборотень успел надеть ее. Попрыгав немного на месте – чтобы привыкнуть к изменившемуся в мгновение скелету, Низу сладко, до хруста в каждой косточке, потянулся и без особой радости пошел в сторону замка.

От подножия старинного строения – восходящего, наверное, еще к середине благословенного правления рода Ловров - расползалось пятно опустошенности, постепенно заполняемое ручейками недовольства. Низу без особого труда ухватил за самый кончик гнев Наризы и потянул на себя, рассмотрел его со всех сторон, чтобы тут же небрежно откинуть в сторону. Чужая злость мало интересовала его. Гораздо важнее был еще не родившийся звук голоса.

- Низу! – приказал этот самый голос. – Поднимись!

Лис нырнул в ворота и, оказавшись под крышей на длинной галерее, принялся выжимать полы своей рубашки. Теплая вода тонкой струйкой потекла по загорелым пальцам оборотня и закапала на пол. И после этого рубашка оказалась почти что сухой. Улыбнувшись самому себе, Низу тряхнул длинными прядями, в живописном беспорядке облепившими его голову, и побежал к лестнице. Бежал он вовсе не потому, что хотел поторопиться и выслужиться, нет, ему нравился сам процесс бега, и то, как ветер шевелит одежду, волосы, оглаживает острые лисьи скулы и шелестит в ушах. Взлетев по лестнице, лис изящно затормозил перед дверью в покои повелительницы, отряхнул рубашку, в последний раз провел рукой по волосам – на самом деле это было совершенно бесполезно, и из чистого озорства отрастил себе пару острых ушек и пушистый хвост, принявшись задорно хлестать им по рукаву. Повелительница не обратила на шалость внимания, поскольку стояла спиной к дверям, перебирая флакончики на столе. Даже не принюхиваясь, Низу ощущал ядовитые испарения, исходящие от маленьких стеклянных пузырьков со вполне невинными наклейками.

- Звали, госпожа? – спросил он, пытаясь отгородиться от смрада ядов.

Резко повернувшись, хозяйка впилась ногтями в подвешенный к поясу крупный медный медальон. Низу согнулся пополам, стараясьсправиться с ударом боли. Скукожившись, сжавшись до размера мелкой пули, боль ушла вглубь тела, оставив на поверхности только неприятное покалывание. Хвост и уши мигом исчезли, а сам Низу с трудом поднялся с пола.

- Ты забываешься, раб, - холодно сказала повелительница, медленно опускаясь в резное кресло.

Низу с трудом сумел пробормотать какие-то жалкие оправдания, давясь кровью и собственной гордостью. Поднялся. Повелительница сменила гнев на не менее разрушительную милость, погладила его по щеке – даже прикосновение нежного шелка серой перчатки вызвало у оборотня дрожь отвращения – и откинулась на спинку. Маска мрачно и пугающе белела из-под капюшона.