Книга Лисьи Чары, страница 15 – Дарья Иорданская

- Мы договорились? – с нажимомповторила она, полуобернувшись.

- Да, - коротко бросил Рискл и наступил Герну на ногу.

- Д-да! – сдавленно согласился огненный, силясь вытащить свой сапог из под тяжелого каблука приятеля.

- О, тогда до завтра, - широко улыбнулась Пан, махнув рукой. – Спокойной ночи, папуля. Спокойной ночи, мистер Файлип.

Задержавшись в дверях, она небрежным жестом поставила на обоих магов по метке, вроде тех, что оставил неведомый оборотень. Теперь, даже очень постаравшись, папочка и его черный друг не смогли бы улизнуть от шутовки незамеченными. С чистой совестью она поднялась наверх уснула на крахмаленных простынях.

* * *

Низу проснулся от болезненного удара. Кто-то весьма умело справился со смерчем, стер его метки и по-прежнему остался скрыт. Но теперь у лиса было кое-что – запах. Своеобразный запах огня, пыли и чего-то сладкого и праздничного. А еще – легкий, едва уловимый аромат канзары. Низу мог бы поклясться, что никогда не столкнется ни с чем подобным, но вот таинственная магия подбиралась к нему. Оборотень явственно ощутил, как ногти повелительницы царапают, ломают, крошат медальон, а его собственное сердце в буквальном смысле истекает кровью. Быстро вскинув руку к губам, Низу очень удивился, что крови на самом деле нет. Ощущение было чересчур реальным.

Скатившись с кровати и держась за мебель – спинка стула, стол, крышка комода – он добрался до окна и распахнул ставень. Гроза ворвалась в комнату, швыряя лису в лицо прохладные капли, пахнущие яблоками и медом. Это невольно вызвало улыбку, а также привело в чувство. Протянув руку, лис издал своеобразный звук, совершенно не предназначенный как для человеческих связок, так и для человеческого уха, и пошевелил пальцами. Утихомиренная накануне стихия взбесилась, швырнула ему в лицо целую волну воды вместе с сухими ветками, сорванными листьями и лепестками ромашки. Раскат грома сотряс замок от подвалов до шпилей.

- На запад, - тихо шепнул обессиленный оборотень. – Лети на запад.

Гроза послушно бормотнула, заворочалась и понеслась, гонимая сильными шквалистыми порывами ветра в сторону Скенго.

А я буду третьей независимой стороной!

Которая все видит и дает умные советы,

а в случае нужды – и по шее.

О. Громыко «Цветок Камалейника»

Позвон бубенцов заставил Пан открыть глаза. Было часа полтора до рассвета, в комнату просачивался неприятный холодок и пахло сыростью. Выбравшись из-под одеяла, шутовка распахнула окно и внимательно оглядела небо. Оно было ясным, ярко поблескивали звезды, но все ж таки невесть откуда тянуло грозой. Переведя взгляд с небес на землю, Пан хмыкнула: решившие все-таки сбежать маги выводили из конюшни своих лошадей. Молодой конюх, очевидно, раскрывший им ворота денников, теперь ласково поговаривая чистил кобылу Пан. До окон второго этажа донеслось воркование: «Ах ты, красавица. Лапонька моя…» Возможно, эта упрямая ослица и могла показаться красавицей, но только конюху.

Не отводя взгляда от отца и его приятеля, Пан протянула руку за одеждой. Дорожная амазонка обладала рядом достоинств, в частности: не стесняла движений и застегивалась на ряд крупных пуговиц, а не на сотню крошечных крючков, как это обычно бывало. Поправив на поясе гильдейский знак и кошель, Пан закинула на плечо свою сумку и вспрыгнула на подоконник. Карниз, тянущийся под ним, был уже, чем ее нога, и опасно подрагивал.