Книга Лисьи Чары, страница 119 – Дарья Иорданская

Углубившись в лес, оборотень утратил ощущения направления, что было по меньшей мере странно. Обычно он мог без труда указать стороны света, хоть волчком его раскружи. Привалившись в стволу березы, Низу понюхал воздух. Колдовствомнесло здесь сильнее, чем где бы то ни было. Приглядевшись повнимательнее, лис разглядел под ногами очертания стен. Здание словно обстраивало деревья, делая их частью архитектуры – тоже любимая забава сидов, искренне полагающих, что они живут в единении с природой. Выращивать себе на дома гигантские тыквы и грибы, также забава вполне в их духе. На одном из камней, полузасыпанном сухими прошлогодними и позапрошлогодними листьями, еще сохранилась резьба, сладострастно изгибающийся растительный орнамент. Присев на корточки, Низу смахнул листья и, сощурившись, изучил резьбу. Среди изгибов веток и узких листьев – в качестве основы орнамента был взят соловьиный виноград – можно было разглядеть буквы языка сидов. В них тоже было что-то, напоминающее об изгибающихся лозах, вычурное, нарочито-изящное. Даже вязь языка оборотней не производила такого двойственного впечатления. Это было одновременно и красиво и отвратительно в своей физиологичности.

Наклонив голову к плечу, Низу прочитал надпись, шевеля губами, потом еще три раза перечитал. Гхавейл. Лис выпрямился, сунул руки в карманы и засвистел. Главное теперь, удачу не спугнуть. Гхавейл, оранжерея!

Обойдя стены по периметру, Низу нашел место, где, скорее всего, должна была располагаться дверь. Сиды строили свои оранжереи, как грандиозные многокомнатные сооружения; чаще всего огораживали довольно высокими – метра по три с половиной – стенами участки леса, после чего подсаживали к уже имеющимся деревьям и кустарникам различные редкости. Честно говоря, лис должен бы был и раньше сообразить, что это гхавейл: неподалеку от стены, рядом с низенькой сосной росло миртовое дерево, чуть поодаль – лавр, серебристая рябина, которую несколько сотен лет назад стали завозить из имской империи.

Начало темнеть. Низу съел завалявшееся в сумке яблоко и продолжил свои поиски, уходя все дальше в лес вдоль резных стен. Слов в кое-где сохранившемся орнаменте больше не встречалось, но и без этого было ясно, что лис на правильном пути. Где-то здесь, в провонявшем магией лесу, в огромной оранжерее должен находиться лармас. И быть того не может, чтобы сиды не посадили в своем гхавейле мертвой невесты.

Лис вышел на лармас в тот самый момент, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и потухли последние оранжевые лучи.Низу с наслаждением втянул в себя свежий и тонкий запах лармы, самой настоящей лиловой лармы, покрывающей стволы поваленных берез. Конечно же, здесь был и черный дуб, полностью оправдывающий свое название. Он был черный, как печная сажа, того сорта черного цвета, который поглощает всяческий свет. Это был кромешно-черный дуб, а на одной из его веток рос цветок. На черном лепестке поблескивала, несмотря на сумрак, капелька росы. Низу рухнул на колени, запустил пальцы в волокна ларма и облегченно выдохнул. Даже дедушка видел черную мертвую невесту всего трижды в своей жизни, и во всех трех случаях набредал на цветок совершенно случайно. А Низу нашел его, нашел сам! Хотя, тут, конечно сыграло свою роль везение и – проклятущие сиды с их оранжереей.