Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 16 – Дарья Иорданская

– Сердечно рад, миссис Дэрбишем, – вступил в беседу Грегори Гамильтон, галантно склоняясь к руке пожилой женщины. – Друзья Элинор – и наши друзья тоже.

Старая учительница зарделась, засуетилась и повела гостей за дом, все бормоча себе под нос извинения. В доме не прибрано, к приему гостей ничего не готово, даже к чаю нет ничего, и лучше посидеть в беседке, пока нет дождя.

Горничная, посланная вперед, накрывала на стол в небольшой деревянной беседке, крашенной в белый цвет и утопающей в цветах. Она разительно отличалась от той, что привиделась Элинор в школе миссис Гиббс, и все же… Пока они поднимались крошечной, в три ступени, лестницей, все внутри холодело. Элинор села в кресло возле входа и стиснула подлокотники, в любую минуту готовая бежать без оглядки.

Чай подали на лучшем фарфоре, к нему сконы и печенье. Его принесла сухощавая мрачная дочь миссис Дэрбишем. Ее Элинор помнила совсем смутно, хотя, кажется, в годы учебы они были знакомы. Бросив на гостей тяжелый взгляд, женщина посмотрела на мать, после чего удалилась, впрочем, уходить далеко не стала: сделала вид, что занята отцветшими розами на боскете в паре шагов от беседки. Миссис Дэрбишем покачала головой неодобрительно и с приятной улыбкой извинилась. У Анны сильные головные боли, оттого она бывает с людьми неприветлива. Уж не сердитесь, дорогие гости.

Дорогие гости закивали.

– Так с чем вы приехали, моя милая? – спросила миссис Дэрбишем, поглядывая на Грегори Гамильтона. Ей явно любопытно было, почему Элинор не с женихом сейчас. И за этим любопытством скрывалось еще что-то.

– Я… мы… – Элинор нахмурилась. – Мы приехали, чтобы собрать несколько историй о моих школьных годах. Это… для клятвы.

– У нас очень эксцентричный викарий, – поддакнул мистер Гамильтон.

– Что за веселая причуда? – Миссис Дэрбишем разулыбалась. – Он, должно быть, славный человек, ваш священник.

– Несомненно, – подтвердил мистер Гамильтон, который на памяти Элинор ни разу не заходил в церковь, если только не было большого праздника.

– Так что же вам рассказать?

– Всякие забавные истории о мисс Элинор, – попросил Грегори Гамильтон, улыбаясь так, что за один его взгляд можно было душу продать. – Уверен, она была озорницей. Как и ее подруги.

Миссис Дэрбишем ответила долгим внимательным взглядом, от которого у Элинор мурашки пробежали по коже, а потом улыбнулась широко и, кажется, достаточно фальшиво.

– О, нет, мистер Гамильтон. Мисс Элинор была тишайшее создание. Очень прилежная. Мы, признаться, всегда думали, что она сама однажды откроет школу. Мисс Элинор всегда помогала нам с младшими.

Элинор почувствовала на себе взгляд мистера Гамильтона.

– Может быть, и откроет. А что подруги мисс Кармайкл? Мы недавно встретили одну, не так ли, дорогая Элинор? – Грегори Гамильтон посмотрел на нее так, что душа ушла в пятки. Дурно посмотрел. – Мисс Мортон, кажется?

Элинор отвела взгляд. О чем завел речь мистер Гамильтон, она не знала, никакой мисс Мортон не помнила и лишь ощущала, как плотнее укутывает ее паутина недоверия.

– Мисс Мортон… Мисс Мортон… – Миссис Дэрбишем покачала головой, обратилась к своей молчаливой дочери за поддержкой, а после ее осенило: – Ну конечно, Эммушка! Хорошая была девочка, тихая, но… как бы сказать… заурядная? Не знала, что вы с ней дружили, мисс Кармайкл.