Книга Погасни свет, долой навек, страница 16 – Дарья Иорданская

Дамиан приблизился, внимательно осматривая окна. Должна быть лазейка. Что-то проникло в дом, миновав или сломав защиту, и оставило тот след на полу в гардеробной. Существо, способное сжечь дуб, вполне может пробраться в защищенный дом. Нужно лишь приглядеться внимательнее.

На третьем круге, когда начало уже сводить судорогой, казалось, несуществующее тело, ему, наконец, повезло. Это было небольшое слуховое окошко, прорезанное в крыше и забранное дешевым мутным стеклом. На его поверхности кто-то нетвердой рукой процарапал несколько знаков. Сделаны они были неумело, криво, но этого хватило, чтобы защита оказалась разрушена и нечто опасное проникло в дом. Кто бы ни пришел в дом, каковы бы ни были его намерения, внутри у него был союзник. Замороченный или подкупленный человек – Силы, существа чуждые материальному миру, любят действовать чужими руками. Ниже на узком карнизе, деревянном, покрытом потрескавшейся от времени и непогоды краской, остался жутковатый след – пять аккуратных пальчиков, женских или даже детских, – глубоко отпечатавшийся, обугленный по краям, словно некий огненный дух протиснулся в окошко.

Дамиан хотел приблизиться и изучить след и оставленные на стекле знаки, но тут кожу его где-то там, внизу, в вещной реальности опалило огнем.

– Закрой шторы, идиотка! – простонал он, открывая глаза в ярко освещенной, солнцем залитой спальне.

Резкий и неоправданно грубый окрик застал Элинор врасплох. От неожиданности и в меньшей степени от испуга она выпустила штору, и та легла, отсекая солнечный свет. Спальня миссис Гамильтон, в которой отчего-то вздумалось переночевать гостю, оказалась погружена в тягостный полумрак. Впервые Элинор пришла в голову странная мысль, что это… плохая комната. В чем дело было, она не знала, но спальня эта, яркая, наполненная безделушками, украшениями, сверкающими флакончиками и драгоценными шкатулками, показалась ей вдруг темнее и страшнее склепа. Она снова взялась за штору, надеясь, что солнечный свет все исправит, но сильная рука, очень холодная и очень твердая, стиснула ее запястье.

– Нет, – коротко и сухо приказал брат мистера Гамильтона. – Включите лампы.

Элинор послушалась, испытав немалое облегчение оттого, что газовые рожки находятся у противоположной стены, достаточно далеко от этого человека. Зажгла, подкрутила, давая лампам разгореться, так чтобы комнату затопил ровный, достаточно яркий свет, и обернулась.

Рассматривать людей было неприлично, однако брат мистера Гамильтона оказался начисто лишен манер и рассматривал ее в ответ. Он немало походил на мистера Гамильтона, разве что кожа была гораздо бледнее, точно он никогда не выходит на солнце, а волосы – темнее. Вместо золотисто-рыжих – почти черные. И глаза у него были зеленоватые, а не серо-голубые, как у мистера Гамильтона.

Сообразив, что ее любопытство переходит всяческие границы, Элинор смутилась и отвела взгляд. Однако мужчина не сделал того же и продолжал рассматривать ее с головы до ног, отчего Элинор смутилась еще больше, чувствуя себя не вполне одетой, растрепанной и какой-то неуместной. Сразу начало казаться, что жакет на ней застегнут криво, или волосы выбились из пучка, или шнурки развязались, или приключилась еще какая-нибудь напасть, например лицо перепачкано чернилами, как случалось не раз во время уроков.