Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 25 – Дарья Иорданская

– Вы ведь наверняка целый день не ели, Акакий Агапович.

Акакий смутился, но спорить не стал, тем более что в животе его заурчало. Оглядевшись воровато, он забрал у Варвары тарелку, примостил ее на коленях и принялся есть, стараясь при этом не позабыть о манерах.

– Очень вас ругали, Акакий Агапович?

– Нет-нет, – быстро возразил Акакий. – Так, наказали примерно. Вам не о чем беспокоиться. Послужу где-нибудь в Твери год-другой, а там все мои прегрешения и забудутся.

– Вот как… – Варвара Романовна улыбнулась неуверенно и проговорила: – А мы завтра на каток с Женечкой идем… Вы на коньках катаетесь, Акакий Агапович?

А ведьму в конце концов изловили. Не в тот, конечно, год и даже не на следующий, а через целых шестнадцать лет, уже гимназисткою. И потребовались для этого не усилия чертей Синода, а только внимательность подружек ее и добрая их воля. Акакий, к тому времени занимавший начальственную должность в Московском отделении и бывший за большие свои заслуги возведен в чин действительного статского советника, услышав эту новость за чаем, сказал супруге, что воистину, человеческое сердце добро и чистая душа способна на любое чудо.

Нестора Нимовича Лихо, действительного статского советника, члена Священного Всемудрствующего Синода, а ныне волею судьбы и случая начальника уголовного сыска города Загорска, расположенного в паре сотен верст от Твери в окружении полей и лесов, беспокоил упырь[20]. В такой близости от Москвы этих чудищ отродясь не видели, но все свидетельские показания, собранные Михайло Потаповичем Залесским, одним из немногих толковых работников местного сыска, в один голос твердили – упырь. Вот как есть упырь! Хошь – на Библии тебе поклянусь, хошь – на идоле каком, хошь – самим Государем. Клятву на Государевом лике Лихо принял, покивал, изучил показания, но ни к каким выводам не пришел.

Дело, по которому он был послан в Загорск полгода тому назад, также выходило темным и запутанным, но одно ясно было с первого взгляда: ведьмак[21]расшалился. Как поступать с ведьмаками, Лихо знал и не колебался ни минуты, когда вычислил убийцу. Сожалеть – и то призрачно, скорее благодаря выработанной годами привычке – он мог только о том, что поймал преступника слишком поздно, когда на руках того уже была кровь полудюжины невинных. Не колебался. Не остановила его ни высокая должность ведьмака – а был тот прежним начальником уголовного сыска, – ни его родство с Михайло Потаповичем Залесским, к которому Лихо испытал некое подобие симпатии, насколько вообще был способен на чувства. Пресек жизнь ведьмака, как и положено члену Священного Всемудрствующего Синода – мечом огненным, душу черную, истекающую дегтем, собрал в сосуд и отправил в Петербург. Сам остался, потому что без начальника сыска городу никак. Если ведьмак, да еще на такой высокой должности, расшалился, то следом за ним и другие потянутся.

В общем, все тогда вышло в конце концов просто и ясно. Сейчас же был у Лихо труп, обескровленный, точно выпитый досуха. Были свидетели, говорившие о некоем чужаке бледном сумрачного вида. Даже девица была, немочь бледная, прикованная к постели. Походила она на полотно Поленова, чем Лихо смутно нервировала. Но сомнений не было, именно такие девицы привлекают упырей, знать бы еще чем.