Книга Озеро призраков, страница 41 – Рональд Малфи

– Эй… – Я поднял руки, словно сдаваясь. – Я не критикую работу полиции.

Глаза брата сузились.

– А как ты узнал об этом? Расспрашивал местных?

– Сходил в библиотеку и пролистал старые газеты.

– Зачем?

Я попытался ответить непринужденно. Не хотел, чтобы он знал: я пишу об этом книгу.

– Из любопытства, наверное.

– Ага, конечно. – По его тону было ясно: он мне не поверил.

– Где ты был в тот день? Участвовал в поиске?

– Да.

– И как это было?

– Ужасно. Меня просто тошнило от всего этого! – Адам уперся ладонями в барную стойку. – Самые большие наши проблемы – это редкие случаи вандализма на Мэйн-стрит и бунтующие подростки, которые считают забавным принести на порог полицейского участка мусорный бак.

– То есть вы были не готовы расследовать то, что случилось с Илайджей?

– Мы хорошие копы, если ты клонишь к непрофессионализму. Знаем, как делать свою работу, и выполняем ее. – Он сосредоточенно смотрел в свой бокал. – Мы потеряли парня в Ираке. Он самовольно оставил часть – сказал, что ему нужно кое с кем встретиться… Черт.

Он уставился в сумрак бара.

– Мы хорошие полицейские, вот о чем я.

– Не сомневаюсь.

– Черт, – повторил он, прикончил пиво одним глотком и заказал еще бокал.

– Кто беседовал с Нэнси Штейн?

– Мой напарник, – проговорил Адам. – Дуглас Кордова. Ты видел его на рождественской вечеринке, помнишь?

В голове всплыл смутный образ: гигант с грудью как бочка и милым, почти детским лицом.

– Конечно, – ответил я. – А Дентманов не обвиняли?

– Официально – нет.

– Но у вас к ним были вопросы?

– Нет. Когда исчезает ребенок…

– …смотришь сперва на родителей, – закончил за него я. – В нашем случае – на мать и дядю.

– Такое случается: ищешь, ищешь и так и не находишь тела, – сказал Адам.

Я подумал: ага, если кто-то тонет в гребаном Атлантическом океане. У меня появилось твердое ощущение, что брат, пожалуй, пытается убедить в первую очередь себя.

– А что насчет детской? Той, что я нашел в подвале? Это же самая жуткая вещь, какую мне доводилось видеть!

– Да, – уклончиво ответил Адам. Он меня не слушал.

– Вероника Дентман специально оставила там вещи – спрятала, как грязную тайну.

– Ничего необычного, – сказал Адам.

– Детские книжки, бейсболки, вязаные перчатки, кроссовки, одежда, игрушки…

– Люди справляются со смертью как могут. Для Вероники Дентман это, возможно, был единственный путь все пережить – быстро убраться из города и оставить прошлое в прошлом.

– Думаю, это грубо и бесчувственно. Странно.

Адам застонал.

– А как же мама и папа?

Я отхлебнул пиво и спросил:

– А что с ними? Они скорбели, когда умер Кайл, но не стали стирать его из памяти. В доме все еще были его фотографии, его вещи. Им понадобился почти год, чтобы очистить его комнату, бога ради!

Со дна памяти поднялось яркое воспоминание, как я нашел игрушечные машинки под кроватью Кайла после его смерти. Пришлось несколько раз моргнуть и отхлебнуть еще пива, чтобы прочистить горло.

– Об этом я и говорю, – сказал Адам. – Все справляются как могут. Мама и папа действовали по-своему. Черт… может, я стал копом, потому что подсознательно хотел спасать беззащитных.

Я почувствовал, как он на меня смотрит, но не взглянул в ответ. Все еще думал о тех игрушечных машинках. Легче всего было пялиться в стакан.