Книга Ненадежный свидетель, страница 68 – Мария Скрипова

– Дай листок, пожалуйста, – прошу у дочки. Протягивает. Рядом ложится, пятки кверху, внимательно наблюдает. – Помогай, сама меня на это уговорила.

За пару часов работы на листке две колонки. Дионеи знают, что у Аленки есть сын. Значит, либо они следили за ней все это время, либо следили за мной. С учетом того, что эти твари могут принимать человеческий облик, это может быть кто-то из знакомых. Тот, кто в курсе результатов расследования. Информатор в участке? Мельник? Почему нет? Красивая, молодая девушка. Интересно, как давно Афанасьев с ней знаком? Эта женщина изначально вызвала во мне интерес, да и кулон-бабочка. Я уверен, что видел его раньше. Логичный вариант, складный. Александра в курсе каждого шага, что позволяет им опережать нас на два. И все же что-то не сходится. Она сама настаивала на моей помощи. Для чего ей упрятывать меня обратно?

Второй вариант крысы нравится мне куда больше за упущением адекватности личностно-оценочной позиции. Новый ухажер моей жены. Странный тип, неприятный. Он вполне мог бы сойти за таинственного незнакомца, с которым контактировала Одинцова. Финансовое состояние позволяет купить фальшивую личность, да и мое возвращение в психбольницу играет только на руку. Организовать похищение Егора ему было бы проще простого. Но… Слишком хорошо для правды. Фактов нет. Ревность мешает. Аленка – безумно красивая женщина, заботливая, нежная. Ангел. Мужчины всегда обращали на нее внимание, и Вячеслав не исключение. Приходится признать, любой другой на его месте оказался бы в этом списке. Дочка улыбается, сама вычеркивает. Давно мы так с ней не сидели…

Впрочем… Вариантов много. Это мог быть кто угодно. Сами полицейские, молоденькая девчонка-секретарь или уборщица. С этим пусть Афанасьев разбирается, его работа. Факт остается: за нами наблюдали. Мы сами, вольно или невольно, выдавали всю информацию похитителям.

Со второй колонкой сложнее. Если я что и знаю, то не помню этого. Единственное, что не выходит из мыслей, – детская площадка в березовой роще. Делаю пометку. Но что это дает? Полицейские с собаками вдоль и поперек исследовали каждый угол. Ничего. Голова начинает раскалываться, без таблеток было лучше. Эти препараты мешают думать, блокируя болезненные воспоминания.

– Григорий Константинович, – зовет психиатр. Я и не заметил, когда он зашел. Бумагу прятать поздно, внимательно изучает. Сосредоточен, как и всегда. – Поделитесь, что это?

– Это для дела, – вздыхаю я. А вот и весь прогресс коту под хвост. Недоволен будет. – Здесь некоторые предположения. Мне нужно встретиться с Афанасьевым. Я понимаю, что после того, что я устроил, меня не выпустят, но мне действительно нужно с ним поговорить.

– Боюсь, это невозможно. Мы с вами уже обсуждали, игра в детектива не идет вам на пользу, как и следствию. Вы сами решили вернуться, никто не заставлял вас устраивать стрельбу в полицейском участке, разве не так? Почему сейчас вы изменили свое мнение?

– Павел Степанович, я не прошу, чтобы вы меня выпустили. Один звонок. – Мерзкое чувство вновь ощущать себя заключенным. И как я позволил опять запереть себя здесь? Вспомнил, Аленка с Егором. Об этом док и спрашивает. Ловко переменил тему. – Я здесь из-за жены, чтобы им ничего не угрожало. Но это действительно важно.