Онлайн книга «Ненадежный свидетель»
|
– Значит, веришь в экстрасенсов, колдунов и шаманов, но даже на минуту предположить не можешь в существование дионей? – усмехаюсь я. Звучит, как издевка, не хотел уколоть. У каждого из нас своя правда. Играть с ним в верю – не верю не имеет никакого смысла. Афанасьев мыслит шаблонно, но в его словах есть логика. Я сам не помню, когда впервые заговорил о чудищах. Влияние галлюциногена имеет место быть, как и то, что от потери дочери мне сорвало кукушку. Вот только пропавшее тело Люськи подтверждает мой бред. Не для следствия, для своей больной головы, других доказательств не нужно. Пять лет назад я не смог закончить начатое, галчонок теперь одна из них. Мой долг, как отца, – освободить своего ребенка. Что бы это ни значило. – Не знаю я, Макаров, во что мне верить. Вот же угораздило, – хмыкает следак, головой качает. – Ладно, заедем домой, переоденешься, затем в участок. Дел невпроворот. Дорога до дома Афанасьева много времени не заняла. Живот урчит, с самого утра, кроме пары бутербродов, во рту ничего не было. Неплохо бы перекусить, от голода уже с ума начинаю сходить. На лестничной клетке, этажом ниже, запах голубцов чудится. Стоп! Не чудится. Зеленое пальто, худенький силуэт, прижавшийся спиной к двери… И Люська! Вот куда маленькая чертовка запропастилась, осталась с мамой. Но что здесь вообще делает моя жена? – Алена Игоревна? – удивленно окликает Афанасьев. – Давно вы здесь? – Я… Нет, – еле слышно подает голос жена. – Я приготовила для вас голубцов и суп… Еще котлеты из ветчины с сыром, их Гриша любит. – Она поднимает на меня заплаканные глаза. – Роман Константинович, я могу поговорить со своим мужем наедине? – Да, разумеется. – Следак открывает дверь, на меня косится, жестом жену пройти приглашает. На суровом лице, кажется, улыбка промелькнула. Странное чувство, словно впервые понравившуюся девочку в дом привел, только отцовского напутствия не хватает. – Мне нужно в участок. Вернусь через пару часов. После всего, что произошло, визит Алены – добрый знак. Она все еще хочет меня видеть. Следаку спасибо, понятливым оказался, сразу ушел. Еще бы молчаливая неловкость на пороге испарилась, а то как подростки по разным стенкам жмемся, первым голос подать никто не решается. – Будешь чай? – собираюсь с духом я. – Зеленого нет. Тут киоск внизу, я… – Черный подойдет, – отвечает она, а ведь никогда черный не пила. Да и к черту, какой чай? Внутри колотит, понятия не имею, о чем она хочет поговорить. – Пойдем. – Снимаю с нее пальто, чувствую, как она дрожит. Как же хочется обнять, успокоить… Еще одно десятиминутное молчание, и две горячие чашки стоят на столе. Аленка за это время не шелохнулась, в одну точку смотрит. Бледная, слишком худая, ключицы из-под закрытого черного платья выпирают. В нем она была на похоронах, только сейчас вспомнил. – Гриша, – шепчет наконец. – Она жива? Да? Люся жива? – Одуванчик… – Что на это ответить? Нет. Наша дочь мертва, ее нет, но язык не поворачивается. – Все это время я не верила тебе. Злилась, что тебя не было рядом, что ты не можешь принять ее смерть. Но все это время ты знал правду. Да? Ты говорил, что ее хотят забрать, поэтому ее тела нет в могиле? Значит, наша дочь жива? – Аленка падает со стула на колени, жмется ко мне, пальцами цепляется. – Гриша, миленький, скажи мне, что наша дочка жива, скажи, что она жива… |