Книга Ненадежный свидетель, страница 120 – Мария Скрипова

– Я не играла, ты не понимаешь…

– Нет, и не хочу, – безразлично говорю. Плевать, что она скажет, к тому же я уже слышал ее жалкие оправдания. Весь этот разговор уже был, мы лишь повторяем один момент из нашего прошлого.

Пять лет назад я сам так и не смог найти дочь. Пытался, карту с туннелями составил, что-то сумел выяснить. Но всего этого было недостаточно. Каждая попытка заканчивалась одним и тем же. Я возвращался домой ни с чем, видел слезы жены, напивался и заваливался спать. На следующий день все повторялась снова и снова. Пока на телефон, подкинутый в машину, не пришла СМС. Всего одна фраза. «ЖюльВерн», наш номер, 21:00, не опаздывай». И все же опоздал, в полиции задержали. Глупо выходит. Был в участке и никому ничего не рассказал. Да, на первый взгляд так и есть. Я знал, что она следила за нами, что причастна к похищению, но и знал, что, если приду не один, она не поможет. Наверное, это был неверный выбор. Но я не мог рисковать. Не мог упустить шанс вернуть галчонка домой.

Когда получилось приехать, Мила уже была пьяной. Лежала голая с бутылкой вина в джакузи. Вытащил, одеться заставил. Не в состоянии была, чулки со штанами пришлось силой натягивать… Убить эту тварь готов был. В горло вцепился, задушить пытался. Поэтому у меня было дежавю, мы все это уже проходили. Но тогда я отпустил ее. Она сказала, что знает, где Люся, что отведет меня к дочери. Этого было достаточно, чтобы я потащился за ней хоть на край света.

Она не соврала, действительно привела меня сюда. Тем же самым путем, которым мы шли всю эту ночь, проход между канализацией и метро показала. Погано осознавать, что я, и правда, выделил это направление на карте, даже исследовал его, металл ножницами срезал, но сам так ничего и не нашел. Если бы я тогда был внимательнее к мелочам, каким-то деталям, то мог бы успеть спасти ее… Ничем не подкрепленные предположения. Бессмысленно причитать сейчас, локти грызть. Прошлое статично, изменчив исключительно момент восприятия.

Пять лет назад в этом доме было все несколько иначе. Да, та же мебель, посуда, скатерть на столе. Но в нем чувствовалась жизнь. Непомытая тарелка, кружка на столе, брошенная курточка на спинке дивана. Мила тогда в дверях замерла, как и сейчас. А потом, я услышал это протяжное: «Прости. Мне правда жаль… Этого не должно было случиться. Все пошло не так…» В этот самый момент я все понял, может быть, не до конца осознал, принял, но… Но знал, моей девочки больше нет. Люся мертва. Я не успел, не справился, не смог спасти своего ребенка. На вопрос «Где моя дочь», она указала на палас.

Все повторяется в точности, как и пять лет назад. Вплоть до мелочей. Даже одежда на этой девушке та же. Кожаная куртка, штаны, ботфорты. Мы циклично повторяем один и тот же сценарий, проживая его заново. И этот постановочный акт подходит к своему логическому завершению, собираясь в целостную картину. Парадоксально или закономерно? Для душевнобольного вполне закономерно. Впервые усомнился в реальности происходящего. Что, если всего этого нет? Пропавшие дети, Афанасьев, Мила, перевоплощающаяся в монстра, и этот дом… Что, если я все еще в больнице и раз за разом переживаю один и тот же сценарий, прокручивая подробные варианты развития? Да уж. Если это и так, крыша едет знатно. При любом из вариантов я доиграю свою роль. В конце концов, даже если все только у меня в голове, чем я рискую? Увеличением дозы препаратов. Не смешите, психу в подобном состоянии это навряд ли повредит.