Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 88 – Евгений Бочковский

Как только мы покончили, я бросился к себе, чтобы наедине предаться занятию, сравнимому с самым интимным наслаждением. Я уже делал это – вспоминал о ней всё до мельчайшей черточки, до последней искорки в глазах, несущественной, быть может, но для смакования годилось и случайное. Теперь же мне не придется стыдиться своей млеющей праздности. Я всё так же улыбаюсь, закрыв глаза, но отныне так выглядит кропотливая работа. Всё пойдет впрок. Бюллетень открыт и готов принять первые данные о том, что чувствует, чем живет и дышит та, без которой мне уже невозможно представить себе свое существование.

Из записей инспектора Лестрейда

В первый миг я зажмурился. Яркий свет среди темноты вынырнул непонятно откуда и перепугал глаза. Показалось даже, что констебль полоснул по ним лучом фонаря. На самом деле он светил внутрь ларца, и меня ослепил отблеск его содержимого. Камни и золото. Монеты и украшения – камеи, браслеты, кольца и прочее. Всё лежало одной ослепительной кучей, перемешанное в беспорядке, и своим хаосом производило еще более фантастическое впечатление.

Сундучок был наполовину полон или наполовину пуст, как угодно. Но в любом случае это слишком много. Даже если первоначально ларец был наполнен до верха, Смиту никак не могло причитаться столько. Неужели Смолл отдал ему половину? Что же на самом деле представлял собой союз этих двоих, если роль Смита была так высоко оценена? То, что ларец остался у речника, объяснялось просто: Смоллу предстояло совершить гораздо более опасное путешествие, и он предпочел переложить свою часть во что-нибудь незаметное, вроде мешка из крепкой холстины.

Всё еще сбитый с толку, я направился к домику возле причала. Там уже вовсю производился обыск, но результата, на который, впрочем, я и не надеялся, не было. Миссис Смит с испугом и недоумением взирала на полисменов, методично превращающих небогатое, но аккуратное убранство дома в бедлам. Почему-то в глаза мне бросились ее руки, нервно теребившие что-то вроде платка. Сомневаюсь, что вежливый Симмондс не предложил ей присесть, но это, видимо, для нее сейчас было совершенно невозможно. Стоя рядом, она почти не смотрела на него, а когда говорила, то, силясь сосредоточиться, опускала голову вниз. Пока же он записывал, озиралась, будто собиралась вмешаться и положить этому безобразию конец. Симмондс устроился на стуле. Закончив последнюю запись, оторвался от блокнота.

«Неужели я ослеп и не вижу очевидного? – подумал я. – Какие еще дела могли быть у майора Шолто и хозяина этого жалкого жилища? Сколько и каким образом должен был задолжать богач скромному владельцу речного извоза, чтобы тот спустя шесть лет всё еще держал его сыновей за горло?»

– Значит, говорите, Паллистер? – Подчеркнуто дружелюбный тон сержанта, его взгляд снизу вверх и поза, в которой была заметна готовность сию же секунду записать всё, что она скажет, наводили на мысль о занятии в классе. Только учительница выглядела растрепанной и смятенной.

– Да, мистер Паллистер. Только я не знаю точного адреса. Это где-то в Сити. В той части, что ближе к нам.

– Поверенный, через которого Смит вел дела, – пояснил мне Симмондс.

– Хорошо. Займетесь им с утра. Подозреваю, что без него нам Смита не разговорить.