Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 177 – Евгений Бочковский

Наступает время заключительных шагов. Как мы и условились, Симмондс дожидается, оставив свой кэб на набережной Виктории ярдов за двести от здания Ярда. Я подхожу и заглядываю в него. Сержант не один. Уже хорошо – не привезет он зазря того, кто ничего не заметил или сомневается. Сержант подтверждает: свидетелю есть что сказать. Крупный мужчина смотрит на меня выжидающе.

– Реджинальд Тэйлор?

– Он самый.

– Вы подтверждаете показания миссис Смит о том, что помогали ее мужу на берегу, когда к вам подошел неизвестный?

– Да, я уже рассказал сержанту.

– Седьмого числа?

– Точно.

– Сможете опознать?

– Думаю, да.

– Тогда поехали.

– Куда?

– В Дартфорд.

Крупный мужчина вылезает, и мы пересаживаемся ко мне. Симмондс уже отвязал лошадь и влез на козлы. Его кэб срывается раньше нашего и устремляется на восток. Сержант исполнен азартом. На его долю выпало самое интересное и ответственное.

Трогаемся. Попутчик неразговорчив, и поездка проходит в тишине.

Семь часов вечера. В приходском морге Дартфорда уже совсем темно. Я прошу добавить свечей, чтобы получше осветить лежащее на столе тело. Сторож недоумевает. После Джонса это уже второй визит из департамента за сегодня.

– Да, это он.

– Вы уверены, что не ошибаетесь? Не спешите. Тело пробыло в воде несколько дней.

Нет, он не сомневается. И сам убеждает меня. Достаточно посмотреть на эту дубленую рожу. Такое не забудешь. В самом деле, признаю я, внешность и впрямь в чем-то выдающаяся. Особенно выдалась челюсть, тяжелая, выступающая вперед.

По дороге назад, когда мы проезжаем по Дьюк-Стрит-Хилл неподалеку от Лондонского моста, я приношу извинения Тэйлору – дальше я сверну к Суррею, так что ему придется сойти здесь.

Осталось последнее на сегодня. Венец всего замысла – охота. Тот тип, что лежал на столе, не иначе как клюнул на наживку. Другого и быть не могло. Моя приманка не хуже и тоже должна сработать. С удивлением ловлю себя на открытии, что за всё время, что занимаюсь этим делом, мне впервые удастся добраться до места, где случились все ключевые события и где из жадности было нагорожено столько лжи и злобного коварства. Что и определило судьбы всех участников этой истории – от капитана Морстена до последнего члена малопривлекательной семейки Шолто. Я еду в Норвуд. В Пондишери-Лодж.

Из дневника доктора Уотсона

Вынуждены отметить отдельно, что для нас, составителей данной публикации, неожиданным неудобством явилось то, что с некоторого времени, а именно сразу же после гонки на Темзе, записи доктора лишились привязки ко времени: он перестал указывать даты в своем дневнике. Неизвестно, явилось ли тому виной его потрясение от неудачной погони или его набравшая ход влюбленность, но, сопоставляя эти записи с аналогичными эпизодами из дневника инспектора, мы пришли к поразительному выводу. Фрагмент, составивший данную главу, судя по всему, относится к пятнадцатому октября, поскольку на эту дату ссылается инспектор, чей взгляд на те же события представлен в предыдущей главе. Погоня «Алерта» за «Авророй», и в этом оба автора единодушны, имела место одиннадцатого. Таким образом, в период с двенадцатого по четырнадцатое октября, то есть в трехдневный срок (вынуждены мы пояснить на случай, если вдруг кто-то подумал, что здесь допущена опечатка), сумели уместиться все визиты доктора в Лоуэр-Камберуэлл, включая его дебют в роли героического рассказчика, составление и ведение бюллетеня душевного состояния мисс Морстен, частичную потерю массы тела и ее восстановление с приростом, наблюдение за таинственным домом, его штурм с последующей разгадкой тайны Желтого Лица, расторжение контракта на оказание услуг по поиску сокровищ в ларце и, наконец, финальные объяснения с возлюбленной и лучшим другом. Как такое может быть, непонятно, тем более что из слов доктора складывается ощущение, что все эти переживания он стойко сносил достаточно длительное время. Единственное более-менее реалистичное, на наш взгляд, объяснение этого противоречия заключается в гипотезе, которая в последнее время приобрела черты теории, подкрепленной научными доводами. Суть ее в том, что влюбленные живут в ином временном измерении, нежели обычные смертные, то есть время течет для них по-другому. С другой стороны, наиболее известный постулат этой теории «влюбленные часов не наблюдают» описывает этот феномен противоположно тому, что приключилось с доктором. Согласно такому восприятию час времени нормального человека пролетает для охваченного любовью за секунду, то есть время влюбленных не расширяется, а, наоборот, сжимается по сравнению с нашим. Таким образом, на все те события, что перечислены выше, доктору было отведено не три дня, а время в три тысячи шестьсот раз меньшее, что, соответственно, еще более усложнило его задачу. И нашу, если понимать под нею необходимость как-то устранить это то ли ментальное, то ли мистическое препятствие. Возможно, теория о временных измерениях приняла (надеемся, временно) неверное направление и наша публикация поспособствует ее пересмотру. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс».