Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 41 – Евгений Бочковский

Естественно, ни о какой краже речи не шло. Парик я намеревался вернуть, как только в нем отпадет надобность, но я не ожидал, что это произойдет так скоро. Идти за хной не пришлось. Ее предоставила миссис Хадсон сразу же, как только Холмс заикнулся об этом. Лицо нашей хозяйки как-то странно подергивалось, пока я не сообразил, что она делает мне тайные знаки, приглашая к разговору наедине. Я оставил Холмса разбираться в тонкостях обращения с природными красителями и проследовал за миссис Хадсон на кухню.

– Доктор, как хотите, но вы должны остановить это! – без обиняков решительно начала она. – Вы теперь известный писатель, он должен вас послушаться.

– Вы о чем, миссис Хадсон? – не понял я.

– Его преклонение перед вами заходит слишком далеко, разве вы не видите?!

– Преклонение?! – обомлел я.

– Он каждый день перечитывает ваш рассказ, и я слышу, как он восхищается чуть ли не всеми репликами, что вы ему отвели. Кстати, мне рассказ тоже нравится. У вас несомненный талант.

– Но вы же не могли не заметить, что он подписан…

– Естественно, псевдонимом! – кивнула она с энергичным пониманием. – А как же иначе! Я надеюсь, вы не думали всерьез кого-то этим ввести в заблуждение? Не спорю, поистине замечательно, что вы не выставляете себя напоказ, но не забывайте: скромность украшает до тех пор, пока удерживается в скромных пределах. Не увлекайтесь, а то, глядишь, это станет позой.

– Спасибо, вы очень любезны, – смущенно пробормотал я, сжавшись при мысли, что всякий комплимент является превосходным вступлением к разговору, если речь пойдет о возвращении долга. Коль и она считает, что «Скандал в Богемии» – дело моих рук, то и дальнейший ход размышлений, избегнув существенных расхождений с версией Холмса, приведет ее к неизбежному выводу об авторском гонораре. Любопытно, сколько, по ее мнению, мне отвалили в редакции «Стрэнд мэгазин»? В любом случае существенно больше, чем я позаимствовал у нее. Проклятье!

Не замечая моего уныния, миссис Хадсон деловито развивала всё то же направление и не спешила переходить к самой неприятной теме:

– Да, доктор. Несомненный успех. Кто бы мог подумать, что за непримечательной наружностью может укрыться такое дарование. Все мои знакомые обсуждают вас, и я с гордостью заявляю, что пригрела под своей крышей настоящего новеллиста. Видели бы вы, как мне завидуют! Неудивительно, что и мистер Холмс впечатлен. Но, согласитесь, это еще не повод так слепо подражать вам во всем, тем более когда речь идет о внешнем облике.

– Что вы имеете в виду?

– А то! Сегодня он решил выкрасить волосы в цвет как у вас, и это притом, что рыжий ему совсем не идет. Завтра он надумает отрастить такие же усы. Это черт знает что такое, скажу я вам! Фанатизм, одним словом. Да что там – идолопоклонничество, не иначе!

Я понял, что ей неизвестна причина столь радикального решения и она по-своему мило и трогательно истолковала происходящее. Я грустно улыбнулся. Эх, миссис Хадсон!

– Поверьте, я пытался его отговорить. Может, вы попробуете?

Миссис Хадсон вздохнула и, поджав губы, направилась в гостиную, а оттуда – по лестнице в комнату Холмса. Послышался негромкий, но настойчивый стук. Дверь открылась, и почти тут же до меня донесся изменившийся голос нашей хозяйки:

– Поздно, доктор! Полюбуйтесь сами. Впрочем, если вы слабонервный, то, быть может, лучше и не…