Онлайн книга «Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа»
|
– Ну, так это когда еще будет! – Уже! – Что «уже»? – Я вам не говорил, но в последнее время меня донимают две девицы. То ли сестры, то ли племянницы, я еще не понял. – Чем же они вас донимают? – Предлагают мне роман. – Вы собираетесь закрутить роман сразу с двумя девицами?! – пришел я в ужас. – Вы не поняли. Лучше бы они и в самом деле крутили романы, но они их пишут! Здоровенные детективные романы, не то что вы со своими рассказиками. Пишут бойко в четыре руки. – Например? – Например «Две дюжины грязных ниггеров». – Что?! – чуть не подскочил я. – Это название романа, который они мне прислали. – Я имел в виду словечко. Разве такое можно… – Это из жаргона американцев, – пояснил Холмс. – Сначала они освободили своих рабов, а теперь от злости за свою глупость зовут их так. Нам оно не ведомо, но девицы, проведя каникулы в Новом Орлеане, нахватались тамошних ругательств и бравируют перенятой грубостью. – Зачем? – Полагают, что это та пряность, в коей нуждается всякий роман, дабы быть современным. – Почему же две дюжины? – Таково число жертв. – Ого! – И заметьте, каждую убивают новым способом, ни разу не повторяясь. Не то что вы, Ватсон. У вас что ни рассказ, смертей кот наплакал, словно ваш злодей – тугодум или стесняется. – Что же, вам нужны реки крови? – Не мне, Ватсон! Читателю! – Но читатель вроде бы не жалуется. – Потому что пока никто не открыл ему глаза на безграничные возможности жанра. Берите пример с моих девиц. У них ни один клочок свободного пространства не пропадает зря. Если это дом, то в каждой комнате по покойнику, а не вместившиеся вываливаются через окна на лужайку. Если яхта миллионера, то этот парусный катафалк едва держится на плаву, потому что трупами заполнен трюм, завалена палуба и завешены мачты. То же касается героев. Ни минуты безделья – вот их девиз. Если это судья Высокого Суда, то он не угомонится, пока не очистит от людей целый остров, а потом, не найдя больше никого живого там, в отчаянии укокошит себя, так руки чешутся совершить насилие. Если ему понадобится, он умрет, а потом оживет – то ли его не добили толком, то ли он передумал умирать или притворился, не важно. Главное, он занят делом. Его сообщник тоже не отстает. Если судья настолько его запутал, что остается только свалиться со скалы в море, он не будет дожидаться, когда рассветет, а встанет пораньше, доберется до скалы и исполнит задуманное. И это относится ко всем их героям. Если не получается одному перебить всех, тогда все набрасываются на одного. Где угодно, хоть в вагоне поезда, толпятся, выстраиваются в очередь и тычут, тычут в истерзанное тело чем попало, хоть вилкой. Они могут все! Говорить чужими голосами, принимать чужой облик, подделывать почерк и походку. Их возможности и энергия безграничны. На их фоне ваши сдержанные персонажи безнадежно устарели. Раскрепоститесь, наконец! Кровожадность и маниакальная изобретательность – вот залог успеха! Поскольку я смотрел на Холмса все еще довольно закрепощенно, ему пришел на ум еще один пример: – Вот вы додумались бы совершать убийства под детскую считалочку? – Под считалочку? – удивился я. – Но я не помню ни одной считалочки… – Не важно. Допустим, помните. Додумались бы? – А что, обязательно убивать? – уточнил я. – Просто, если бы я помнил, и если б мне вдруг захотелось ее пропеть… она что, без крови не актуальна? |