Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 268 – Евгений Бочковский

– Он молчит, потому что его не существует вовсе. Как все и полагали с самого начала, у доктора Ройлотта нет наследников. И не было.

– Не существует? – недоверчиво переспросил шеф. – Процесс затеян… без истца? Ради чего?

– Ради процесса. Истец фактически существует, но спрятался за вымышленным именем, не желая раскрывать собственное. Гонория прекрасно понимает, как мило выглядела бы перед присяжными тётушка, судящаяся исключительно из-за денег с племянницей, потерявшей мать, сестру и отчима. Иск от наследника, взывающего к восстановлению чести любимого дядюшки, выглядел более приглядно, а значит имел куда большие шансы на успех.

– Значит, Мартину Ройлотту так и не придется объявиться перед судом? А его светлость так жаждет его увидеть! – Фирменный «бартнелловский» тон не позволял различить, сочувствует ли суперинтендант сэру Уилфреду или насмехается.

– Разве только он один? Все мы лишились предвкушаемого зрелища!

– Но что ей даст процесс?

– В нынешнем виде – ничего. Расчет состоял в том, чтобы инициировать разбирательство, которое докажет несостоятельность прошлого дознания и вернет дело на доследование в полицию, а мы уже в свою очередь раскопаем что-нибудь ужасное на миссис Армитедж или ее мужа. Гонория сделалась бы наследницей, а о Мартине Ройлотте все благополучно забыли бы. Но сэр Уилфред не желал расставаться с ролью предводителя действа, и взялся распутывать дело сам. Похоже, у Гонории создалось впечатление, что полиции не дают развернуться и что наша беседа с нею носила чисто формальный характер. Примерно ту же картину Файнд наблюдал в суде. С определенного момента они начали проявлять признаки нетерпения. Файнд утратил осторожность и принялся набрасываться на всех подряд – на Холмса, на миссис Армитедж, и даже на Перси.

– Хорошо, но почему Гонория прождала четыре года? – продолжал недоумевать Бартнелл. – Что мешало придумать этого Мартина раньше?

– Полагаю, это обусловлено сроком ее знакомства с Файндом.

– Думаете, это его идея?

– Уверен, сама бы она до нее не додумалась. Не то чтобы ей не хватило хитрости. Скорее юридических знаний, с которыми у этого авантюриста полный порядок.

– Как вам кажется, повлияла ли как-то на их планы смерть миссис Армитедж?

Я и сам задавался таким вопросом, но ответа на него пока не нашел. Все, что я смог сообщить шефу, касалось странного поведения Гонории в тот час, когда я беседовал с нею. Она явно была не в своей тарелке, но тогда я не понял, в чем дело. Кроме прорывающейся помимо воли желчи ко всем представителям этой несчастной семьи страх и смятение были единственными искренними чувствами, которыми она была охвачена во время нашего разговора. Настолько, что ей с трудом удалось с ними сладить.

– Думаю, поначалу они надеялись запугать миссис Армитедж и обойтись без суда, так сказать, малой кровью. Если бы она заупрямилась, Гонорию это разозлило бы. И ей было бы легче переступить через то, что зовется родственными связями. Но случилось непредвиденное, смерти племянницы она точно не ожидала. Теперь мне даже кажется, что она испытывала что-то близкое к раскаянью. Возможно, чувствовала вину, что довела ее до этого.

– Но от того, чтобы начать процесс, тем не менее, не отказалась! – усмехнулся суперинтендант.

– Полагаю, ее убедил Файнд с его умением в любой ситуации подыскать нужные слова. Мол, раз уж дело начато, его следует довести до конца. Тем более, что останавливаться на том этапе было тем более глупо – против них остался один Перси, которого она на дух не переносит.