Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 139 – Евгений Бочковский

Весна, тем временем, разгоралась не на шутку, снег уже весь сошел, а Джулия, сколько бы я во время наших разговоров ни подводил ее осторожно к вопросу свиста, продолжала настойчиво не жаловаться на него. Даже намека не было, то есть по этой части ее все устраивало. Я даже пробовал насвистывать невзначай в ее присутствии – никакой реакции, тем более нервной. Предложение послушать соловья или пищух не вызывало ни криков, ни рыданий, Джулия только мило пожимала плечами и улыбалась. По ее виду никак нельзя было сказать, что она не высыпается, уши ее тоже не выглядели в моем понимании поникшими и просвистанными донельзя. Я рассуждал так. Если она увлечется мною, и я поневоле стану ее очередным ухажером, ни чуть не лучше тех, что были, но при этом она так и не начнет жаловаться на свист, это станет доказательством, что поклонники вовсе не причем, и что моя теория неверна. Правда, этого не одобрит Элен, ведь я обещал ей не вступать в послужной список сестры. Но можно добиться того же результата, поступив наоборот. Если я буду соблюдать осторожность, чтобы у Джулии не возникли нежные чувства ко мне, а свист в ней, тем не менее, возникнет, это тоже будет подтверждением того же вывода, только с обратной стороны. Я не знал, какую тактику избрать, так как не представлял себе, что проще и надежнее – влюбить в себя Джулию до беспамятства, но без свиста, или вызвать в ней единственное чувство или ощущение – свист, пустой и равнодушный, не одухотворенный любовью ко мне.

К внезапному повороту событий привел мой совершенно случайный разговор с хозяином гостиницы, в которой я остановился. Он сам затеял его, признав, что угадал во мне врача. Я был польщен, но не надолго, ибо полагал, что тому способствовал мой вид. Соответствующий, то есть такой, какой производят настоящие психиатры. Но он признался, что, убирая мою комнату в мое отсутствие, не удержался и заглянул в оставленный на столе справочник. Я простил ему его невинное любопытство, тем более, что он, проявляя его во все стороны, воздал мне за мою покладистость ценной информацией. Осенью, зимой и весной – то есть в то время, когда парк Сток-Морана лишен листвы и от того хорошо просматривается, хозяин «Короны» не отказывает себе в удовольствии то ли наблюдать, то ли подглядывать за своими соседями. Он предпочитает называть это все же наблюдением, поскольку подглядывает, не покидая собственной гостиницы через одно из окон, к тому же без применения усиливающей оптики, то есть пялится вполне дозволенным законом способом. Чтобы убедиться, я последовал его примеру и в его присутствии взглянул через то же самое окно в сторону Сток-Морана. Действительно, при наличии хорошего зрения такой обзор давал вполне неплохие результаты, чем мистер Сэйлз и пользовался на протяжении нескольких лет. Он поведал, что я далеко не первый доктор, посетивший дом Ройлотта. С Джулией на протяжении уже нескольких лет в точно таком же неспешном размеренном стиле, как и я прогуливались по парку точно такие же серьезные специалисты. Некоторые из них не выпускали из рук чемоданчика с инструментами, чтобы мистеру Сэйлзу было проще их распознать. Он бы еще, быть может, сомневался, если бы во главе этой вереницы не стоял доктор Меннинг из Летерхэда, которого он прекрасно знает. Женатый, добавил мистер Сэйлз, едва я только заикнулся насчет все тех же ухажеров. С него все началось. И все никак не закончится, раз я здесь. Никто из врачей, как видно, не сумел помочь Джулии Стоунер.