Книга Холодные близнецы, страница 91 – С. К. Тремейн

Лидию раздирает отчаяние. Пока я гадаю, что мне делать, моя дочь говорит:

– А представь, если бы все люди в мире выстроились бы в очередь, чтобы посмотреть на гусеницу.

Эмили молчит. Моя дочь продолжает:

– Представь, если бы они все так сделали, то для них нужно было бы огромное кафе, но там некому было бы готовить, потому что все стояли бы в очереди!

Вот очередная из ее безумных идей, полет детской фантазии. Обычно они обсуждали такие вещи с Кирсти, радостно вереща и ныряя в дебри абсурда.

Но Эмили вновь пожимает плечами и качает головой.

– А теперь мне можно домой? – обращается она ко мне.

Эмили Дюрран ни в чем не виновата, но мне хочется ей врезать.

Я почти распрощалась со своей идеей. Сейчас я позвоню Энгусу, чтобы приезжал и забирал Эмили, или переведу ее через грязевые поля, когда спадет прилив, а это будет не раньше чем через час. Но Лидия опережает меня.

– Эмили, давай сыграем на большом телефоне в «Сердитую бабулю»? – предлагает она.

Это меняет все. Эмили Дюрран навострила уши. «Большой телефон» – это айпад, который мы купили, пока у нас были деньги.

– На нашем айпаде куча всяких развлечений! – встреваю я.

Эмили Дюрран хмурится, но уже по-хорошему. Она смущается, но мы ее заинтриговали.

– Папа не позволяет нам играть в компьютерные игры, – признается она. – Он говорит, что они плохо на нас влияют. А здесь мне в них поиграть можно?

– ДА! – заявляю я. – Конечно, милая. – Мне без разницы, что Дюрраны будут злиться, мне необходимо возвести между Лидией и Эмили шаткий мостик. – Девочки, марш в дом! Порежетесь на айпаде в «Бабулю», а я приготовлю вам поесть. Как вам такая идея?

Это срабатывает. Эмили Дюрран проявляет неподдельную пылкость. В итоге мы втроем лезем обратно наверх и вприпрыжку бежим в дом. Я усаживаю девочек в гостиной, где гудит пламя в камине и мерцает экран айпада. Эмили загружает игру и даже хихикает. Лидия показывает ей, как надо пройти первый уровень, чтобы Сердитая Бабуля не врезалась в стекло. Лидия без ума от Бабули.

Девочки утыкаются в экран. Они улыбаются, а вскоре уже смеются – как подруги, как сестры, как Лидия и Кирсти. Я возношу к небу короткую молитву, исполненную благодарности, и тихо – в порядке эксперимента – покидаю гостиную. Мое сердце поет от счастья. Я иду на кухню – собираюсь сделать пасту с мясным соусом. Детям нравится паста с мясным соусом.

Я слышу, как они хохочут и болтают. Меня охватывает облегчение. Однако накануне я представляла себе совершенно другое: как две маленькие девочки с визгом носятся по нашему острову, ищут скользкие ракушки, тычут пальцами в тюленей, приплывших с Кинлоха. Вместо этого девочки заперлись в доме и согнулись в три погибели над айпадом. Такое может быть и в Лондоне, и вообще где угодно. Ну и пусть: Лидия и Эмили все же как-то поладили. Вдруг из этого вырастет нечто большее?

Минуты протекают в безмятежной задумчивости. Я откидываю макароны на дуршлаг, варю соус и смотрю в окно на Орнсейскую бухту и на горы над Камускроссом. Сегодня Торран и Орнсей не так красивы, но впечатляют. Эти места всегда впечатляют. Приятный стальной оттенок неба и моря, кирпичный цвет у засохшего папоротника. Трубный голос лебедей-кликунов.

И детский крик.

Что?

Это Эмили. И она визжит.

Отчаянно.

Я чуть не приросла к месту от переполняющего меня страха. Я не хочу знать, что там творится, и мое «не хочу» сковывает меня. Нет. Только не здесь. Пожалуйста, нет.