Книга Холодные близнецы, страница 87 – С. К. Тремейн

И что теперь ответит Джулия Дюрран? Мне наплевать, что ваша дочь потеряла сестру. Мне наплевать на ваше материнское горе и на то, что у вас трудный и одинокий ребенок.

Она как-то мнется. Я действую ей на нервы, но, может, ей меня и жалко. И что выйдет из моей затеи?

Внезапно она соглашается.

– Ладно, – произносит она, изобразив неубедительную улыбку. – Вы ведь знаете, где мы живем? На горе, прямо возле почты.

– Отлично, – я отвечаю ей такой же фальшивой улыбкой. – Лидия будет счастлива. Энгус, мой муж, заедет за Эмили в одиннадцать, а в три, пока не стемнело, привезет ее обратно. Чудесно, огромное вам спасибо!

Мы обе поворачиваемся к стеклянным дверям, откуда начинают выбегать дети. Как всегда, Лидия появляется на крыльце последней, она бредет вялой походкой, в то время как радостно вопящие одноклассники расходятся в разные стороны.

Я внимательно смотрю на дочь. Хорошо хоть, что ее шрамы на руках не так уж плохо выглядят.

Я вздыхаю. Какая же я, однако, оптимистка, везде ищу плюсы – «шрамы не так уж плохо выглядят».

– Привет.

Я обнимаю ее одной рукой и веду к машине.

– Ну, как сегодня было в школе?

– Ничего.

– Что-что?

– Ма, я хочу домой.

– Конечно, милая.

Я поворачиваю ключ зажигания.

– Муми-тролль, у меня для тебя классные новости.

Я поглядываю в зеркало заднего обзора и вижу, что Лидия наблюдает за мной. В ее глазах надежда борется с недоверием. Мне ее так жалко, что слова застревают в горле, но я говорю:

– Завтра к тебе в гости приедет Эмили.

Лидия молча впитывает эту новость, ее отражение в зеркале смотрит на меня. Она моргает – в ее огромных голубых глазах мерцает слабый отсвет надежды. В полном молчании она обдумывает только что услышанное.

Выходные на острове Торран для Лидии протекают очень тяжко, хуже даже ее одиноких дней в школе – там-то хотя бы с ней рядом присутствуют другие дети, пусть они не общаются и не играют с ней, но она посещает уроки, и с ней контактируют учителя.

А на Торране есть только я. И Энгус. Да еще небо, облака, тявкающие тюлени и лебеди-кликуны, что тянутся на юг подальше от арктических холодов. Я люблю Торран – и хочу, чтобы нам всем там нравилось, – а значит, мне нужно, чтобы остров пришелся по душе и Лидии.

Ей необходима дружеская компания.

Может, моя идея сработает?

В конце концов Лидия говорит:

– Правда?

– Да.

– Кто-то приедет со мной играть? Со мной?

– Да, дорогая. С тобой. Ее мама у меня интересовалась, можно ли Эмили тебя навестить. Разве не здорово?

Дочь пристально смотрит на меня и неожиданно расплывается в широкой улыбке. Такой улыбки у нее не появлялось уже много недель, если не месяцев. Она пытается спрятать радость, от которой неловко ей самой. А меня ее смущение восхищает. Но мне страшно. Что, если все покатится кувырком, ведь у Лидии такие большие ожидания на этот счет. Но нужно довести дело до ума.

Я пытаюсь умерить ее пыл, но мне нелегко. За ужином она постоянно спрашивает меня, во сколько приедет Эмили и может ли она быть здесь пораньше, что жутко злит Энгуса. Но Энгус с некоторых пор всегда раздражен или держится отстраненно. Его настроение напоминает мне остров Торран во время ливня – мой муж рядом с нами, но в деталях ничего не разглядеть.

С того званого ужина мы с ним еще сильнее отдалились друг от друга, и я вообще не понимаю, что у него в голове. Зато он тоже не знает, о чем в действительности думаю я. Когда мы занимаемся хозяйством, то общаемся в основном жестами и односложными фразами, будто используем чужой язык, который только начали учить.