Книга Призраки воды, страница 6 – С. К. Тремейн

Бабушка встречает меня у двери со своим обычным энтузиазмом. Она уже раскрыла объятия:

— Каренз-з-за! Дорогая! Так-так!

Бабуля, как всегда, делает вид, что мое появление для нее чудесный сюрприз, хотя мы к этому времени успели трижды созвониться и я каждый раз говорила, что приеду. У любого другого пожилого человека я заподозрила бы деменцию, но насчет Бетти я точно знаю, что деменции там и близко нет. А еще я знаю, что Бетти — самый маленький человек из всех, кто мне встречался в жизни, примерно четыре фута десять дюймов. Крашеные рыжие волосы, блестящие карие глаза. Бетти любит над собой посмеяться, когда-то давно она говаривала, ероша мне волосы: “В детстве я могла пробежать под лаской!”

Я живо помню, как Бетти рассказывала мне об этом. Я, шестилетняя — мама была еще жива, — как-то спросила, правда ли это, ведь бабушка Спарго и правда маленькая. Я спросила маму: “А правда, что Бетти Спарго могла пробежать под лаской?” — и мама рассмеялась и ответила: “Нет, конечно, бабушка тебя разыгрывает, не верь ни одному ее слову”.

Так я впервые столкнулась с выдумками — выдумками в хорошемсмысле слова. Сложная вещь. Может быть, тогда-то у меня и пробудился интерес к человеческой психологии. Включая мою собственную персону, куда более застенчивую и неловкую, чем Бетти Спарго.

— Заходи, Каренза, заходи!

— Да я и так уже зашла.

— Вот, значит, и ты. Как я рада! Садись. Ка-а-ак я рада тебя видеть! Прекрасно выглядишь.

Я радостно хмыкаю.

— Мне надо похудеть, Бетти, я похожа на большой яблочный пирог.

— Чепуха. — Бетти, посмеиваясь, решительно направляется на кухню, до которой всего три ярда. — Мужчинам нравится, когда есть за что подержаться. Кстати, как там Джаго?

— Да ну тебя, Бетти.

Она хихикает. Я хихикаю.

Бетти Спарго вечно пытается выдать меня замуж — лучше всего, за Джаго-морехода. Она считает, что корнуоллка вроде меня должна выйти замуж за корнуолльца вроде него. Кайл для нее был недостаточно корнуолльским, скорее девонширским или эссекс-бристольским. Нам такие не подходят.

Пока Бетти возится на кухне, я разглядываю ее квартирку: ракушки, всякие симпатичные пустячки, книги Бронте, а также пейзажи с изображением гавани Сент-Мавеса авторства самой Бетти, очень неплохие работы для любительницы.

На каминной полке в первом ряду ее любимые фотографии — мы с братом, Лоиком-бродягой. Где он сейчас? В Алжире, в Амстердаме? В Антарктике? За Лоиком следуют правнуки. Тут же красивый портрет мамы, дочери Бетти, фото сделано незадолго до маминой смерти (она умерла от рака). Потом парный портрет: Бетти, гордо улыбаясь, стоит рядом с мужем, ныне покойным; после войны он служил в авиации.

Красотка. И мама тоже была красоткой.

А я никогда не могла похвастаться такой привлекательностью. Я смотрю на стоящую на каминной полке нашу с Кайлом фотографию — ее сделали, когда мы с новорожденной Минни только-только переехали сюда. В хорошие дни я выгляжу неплохо: круглолицая, довольно милая; еще мне говорят, что у меня красивая улыбка. Средний рост, средняя фигура, все среднее. Темно-русые волосы неопределенного оттенка, совсем непохожие на мамины темные блестящие волосы, такие же были у бабушки, пока не поседела. Теперь Бетти красит волосы, и огненно-красная, буквально пылающая прическа делает ее похожей на сгусток энергии ростом в четыре фута десять дюймов.